не волновались понапрасну…
— Молодец! — Раши потрепал брата по затылку. — Мать очень переживает, кто-то шепнул ей, что ты вроде как занимался продажей наркоты для Скандербега, теперь она только об этом и думает. А тут еще эти хмыри из военной полиции нагнали шороху…
— Какие хмыри? — быстро спросил Ардиан. Раши удивленно посмотрел на него.
— Это у тебя надо спросить, братишка. Приехали вчера два жлоба в обычной полицейской машине, но с бумагой от «голубых касок». Стали расспрашивать про тебя — как да что, да чем ты занимаешься, да много ли времени проводишь на улице, ездишь ли куда… Такие, знаешь, однотипные вопросы, как будто кто-то дал им заранее составленный список и они его выучили наизусть. А потом велели передать тебе привет от какого-то Монтойи из штаба миротворцев в Дурресе. Покрутились, понюхали и уехали. Ну, они-то уехали, а мать, сам понимаешь, в слезы…
«Те самые, которых я засек вчера днем, — подумал Ардиан. — А Монтойя, этот хитрый черт, проверяет меня… Ну и правильно, я бы на его месте тоже не поверил подозрительному мальчишке, оказавшемуся в таком мосте, как „Касабланка“… Стоп, но это же значит, что никакой полицейской засады у меня дома не было… а стало быть, гнусавый невидимка солгал. Или ошибся, что еще хуже. Все равно, веры ему после этого нет».
— Больше ты у нас полицию не видел?
— Нет, — уверенно ответил Раши. — Но у нас, знаешь, и без полиции хлопот хватает… — Он снова обернулся и взглянул на темнеющий провалами окон дом напротив. — Вчера вечером в квартале появились какие-то подозрительные козлы. Я их точно не знаю, да и никто из ребят тоже. Похоже, они кого-то ищут, и сдается мне, братишка, что им нужен именно ты. Потому-то мы и встречаемся в этой дыре — с них станется проследить за домом. Может, все-таки расскажешь, что ты там натворил?
— Я сам не понимаю, что им всем от меня нужно. — Ардиан старался не смотреть брату в глаза. — Но док сказал, что если я скроюсь, это поможет отцу. Поэтому я на несколько дней уеду… а потом непременно вернусь. Ты передай родителям, чтобы…
— Да они знают, — махнул рукой Раши. — Док прислал отцу письмо и все там очень понятно объяснил. Он вообще нормальный мужик, док Бразил. Вот, мама тебе собрала кое-каких вещичек, а отец просил передать, чтобы ты был поосторожнее.
Он протянул брату пакет. Ардиан открыл его, заглянул внутрь. Там лежали теплые спортивные штаны, вязаная шапочка, носки, завернутые в газету бутерброды…
— И что я со всем этим буду делать? Нет, скажи маме, что я не могу таскать с собой эти шмотки. Их слишком много, а пакет уж очень заметный…
Раши вздохнул.
— А ты уверен, что у тебя есть где остановиться на ночлег?
Искушение рассказать Раши о Мире Джеляльчи было велико, но Ардиан не поддался ему. В конце концов, это дело касалось только двоих — его и Миры.
— Разве я в первый раз ухожу из дому? — улыбнулся он. — Не волнуйся, со мной все будет в порядке. Если честно, я больше беспокоюсь за отца. Как думаешь, из-за чего Скандербег так на него обозлился?
— Братишка, если б я знал этого черта так хорошо, как и ты, я бы, может, и объяснил тебе, что к чему. Но все, что мне о нем известно, — это то, что он полный параноик.
— Что это значит? — Ардиан не знал такого слова.
— У него в голове как будто игральный автомат, — пояснил Раши. — Бросаешь монетку, нажимаешь кнопку — и пошли крутиться барабанчики. А какой уж расклад выпадет — это тебе никто заранее не скажет. Так и с этим долбаным Хризопулосом — никогда не знаешь, что ему взбредет в голову. Но кое-какие маньячные идейки у него, конечно, имеются. Например, он ненавидит гегов и считает, что страной должны управлять долбаные греки. Разве он тебе об этом не говорил?
— Мы с ним не так часто разговаривали, как ты думаешь, — по привычке огрызнулся Ардиан. — Я все равно не понимаю, при чем здесь отец — мы же вроде не геги, а тоски?
— Не знаю, Арди. Говорю же: Скандербег — параноик. И это хреново, потому что, если ему взбредет в голову, что во всех его неприятностях виноват ты, тебе придется несладко. Так что я на твоем месте не стал бы обращаться с просьбой об убежище к его друзьям.
— Спасибо за совет, Раши. — Ардиан протянул брату руку. — И родителям скажи, что со мной все будет хорошо.
Желтый пакет остался в руках у Раши, и когда Ардиан обернулся, дойдя до угла дома, то все, что он увидел, был этот огромный, неприлично яркий, развеселый пакет, до краев наполненный разными бессмысленными шмотками. Пакет притягивал взгляд, как магнит — железные опилки. Лицо Раши, опухшее и слегка перекошенное от столкновений с кулаками амбалов Скандербега, показалось Ардиану слишком далеким и расплывчатым, чтобы на него смотреть. Позже он не раз вспоминал этот момент и ругал себя за непроходимую глупость. Было, однако, уже поздно. В тот день Ардиан последний раз видел своего старшего брата живым.
До Дурреса он добрался без приключений. Интуиция подсказала ему, что на автобус лучше всего садиться не на автостанции, а на одной из промежуточных остановок на южной окраине Тираны. Сидячих мест в автобусе уже не осталось, и Ардиан пристроился на ступеньке рядом с водителем, облокотившись на большую корзину с кудахчущими курами. Если кто-то и обратил на него внимание, то лишь хозяйка корзины, а уж её-то никак нельзя было причислить к тайным помощникам Скандербега. В Дурресе Хачкай выскочил из автобуса первым и сразу же поспешил затеряться в лабиринте узких кривых улочек. Вряд ли кто-то следил за ним здесь, но повторять ошибки вчерашнего дня Ардиан не собирался. Он поднялся к полуразрушенной крепости, возвышавшейся над гаванью, побродил по вымощенным грубым камнем дорожкам среди покосившихся сторожевых башен, наблюдая за немногочисленными туристами, увлеченно снимавшими развалины дорогими голографическими камерами. На выходе из крепостных садов Ардиан заметил двух толстых полицейских, внимательно приглядывавшихся к проходившим мимо туристам, и предпочел вернуться тем же путем, которым пришел. Пистолет он прятал в пакете с дурно пахнущей снулой рыбой, купленной за гроши еще утром в подозрительного вида лавчонке. Вроде бы надежно, но кто поручится, что среди полицейских не окажется любителя покопаться в рыбной тухлятине? Береженого бог бережет.
К полудню Ардиан добрался до рынка. Уверенно миновал рыбные ряды — запах, просачивавшийся из пакета, отбивал всякую охоту лакомиться
