назад, открывая обширные залысины. Больше никаких деталей разглядеть Хачкаю не удалось, потому что Олаф не стал задерживаться в коридоре, а поспешил в комнату. Оттуда донеслось какое-то невнятное бормотание, потом раздался грохот, будто что-то тяжелое упало на пол с большой высоты.
— Грязный мерзавец! — крикнула вдруг Мира. Тонко свистнул хлыст. — Я тебе покажу, как делать такие вещи без разрешения!
Ардиан почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Он чувствовал, что в комнате происходит что-то нехорошее, возможно, даже опасное для Миры. Ему очень хотелось выбраться из своего укрытия и убедиться в том, что жизни девушки ничего не грозит… но она ведь строго-настрого предупреждала, чтобы он не пытался вылезать из чулана. К тому же сделать это тихо не было никакой возможности — дверь выглядела достаточно крепкой, а значит, единственный выход заключался в том, чтобы выбить замок, выстрелив в него из пистолета. «Подожду еще, — решил Ардиан. — Если услышу, что этот амбал обижает Миру, выйду. Фиг с ней, с дверью. Вон какой черт здоровый, такому справиться с девушкой ничего не стоит…»
Он прислушался, приложив ухо к двери. Судя по доносившимся из комнаты звукам — равномерному свисту хлыста и повизгиваниям Олафа — обижали там вовсе не Миру. Время от времени девушка удовлетворенно произносила что-то вроде: «Ну что, паршивец, не устал еще?», а здоровяк отвечал ей радостным мычанием. Ардиан никак не мог понять, чему он, собственно, радуется. Он живо представлял себе Миру, возвышающуюся над распластанным на огромной кровати Олафом и хлещущую его длинным хлыстом, но ничего, кроме отвращения, не испытывал. В конце концов он устал слушать однообразные выкрики Миры и невнятное бормотание ее гостя и занялся изучением чулана. Свободного места здесь едва хватало, чтобы повернуться. Коробки и пакеты, сложенные штабелями, громоздились до потолка. Ардиан расковырял дырочку в и без того протертом углу одной из коробок и просунул туда палец. Внутри оказалось какое-то стекло, холодное и гладкое на ощупь. Хачкай пересчитал коробки — их оказалось двадцать четыре штуки. Пакетов было побольше, но точное их число в темноте определить не представлялось возможным. Закончив с инвентаризацией, Ардиан сел на пол и постарался сосредоточиться на своих планах, однако как раз в этот момент характер звуков, доносившихся из комнаты, резко изменился. Теперь Мира заливисто смеялась, а Олаф издавал громкое звериное рычание. Свиста хлыста больше не было слышно, и Ардиан решил, что свою порцию плетей здоровяк на сегодня уже получил.
— Поехали! — громко воскликнула Мира и снова расхохоталась. Ее гость что-то ответил, но на этот раз Хачкай не понял ни слова. В комнате снова что-то загрохотало. Потом Ардиан понял, что шум приближается, и вновь прильнул к щели. Да так и застыл с раскрытым от изумления ртом.
По коридору двигалась удивительная пара. Мира, на которой из ее наряда остались только ботфорты и фуражка, сидела на широкой, как дверь, спине абсолютно голого Олафа, сжимая его бока сильными ногами. Сам Олаф перемещался по коридору на четвереньках, упираясь в пол здоровенными ладонями, и громко ржал, подражая лошади. Вид у него при этом был довольно смешной. Внушительное мужское достоинство торчало у него под животом, словно готовое к бою артиллерийское орудие. Когда Олаф миновал дверь чулана, направляясь в кухню, Ардиан увидел, что его задница действительно зверски исхлестана и напоминает красное седалище орангутана.
— Поворачивай! — закричала Мира, звонко хлопнув свою «лошадку» по голове. Олаф снова оглушительно заржал и сделал попытку подняться на ноги, чтобы развернуться в тесноватой кухне. Что произошло дальше, Ардиан не видел, но Олаф внезапно закричал, и в голосе его прозвучала неподдельная боль.
Крик перешел в мычание, потом затих. Некоторое время стояла мертвая тишина, потом Мира негромко произнесла по-албански:
— Как же ты мне надоел, грязный извращенец…
— Что? — плачущим голосом переспросил Олаф. — Что вы сказали?
— Я сказала, что в следующий раз за такие штучки порву тебе рот по-настоящему. А теперь, будь добр, заткнись и вези меня обратно. И чтоб без фокусов!
«Она ему солгала, — подумал Ардиан. — То, что она сказала по-албански, предназначалось мне. Хотела дать мне понять, что ее заставляют? Или она делает это за деньги? Конечно, за деньги… Но тогда получается, что моя Мира — шлюха?»
Он даже прикрыл глаза, пытаясь привыкнуть к этой мысли. Без толку. Все проститутки, которых знал Ардиан, походили на последних подружек Раши, — вульгарные, сильно накрашенные девицы, от которых постоянно пахло вином. К тому же Мира была фотомоделью, ее портреты украшали рекламные щиты на улицах Тираны… Нет, такая девушка просто не могла зарабатывать себе на жизнь, продавая свое тело. Но чем же тогда она занимается сейчас с этим Олафом? Ардиан вдруг с удивлением понял, что плачет. Слезы потекли без предупреждения — скатывались по щекам и исчезали в темноте. Он вытер их тыльной стороной ладони.
— Ладно, раб, можешь встать, — донеслось до него из комнаты. Оказывается, пока он плакал, Олаф успел провезти свою наездницу по коридору мимо двери чулана. — Теперь я хочу, чтобы ты сделал своей госпоже массаж ступней.
— Слушаю, моя госпожа, — немедленно откликнулся мужчина. — А вы разрешите мне вылизать ваши прекрасные пятки?
«Козел, — зло подумал Ардиан, против воли представив себе изящные Мирины ступни. — Пятки вылизать… сволочь поганая…»
— Посмотрим, как ты справишься с массажем, — надменно ответила Мира. — Пока что работай пальцами. Кстати, ты принес мне то, о чем я тебе говорила?
— Да, госпожа. Все, как вы и просили…
— Госпожа не просит, а приказывает. Не забывай об этом, раб.
Олаф не ответил, и на какое-то время разговоры в комнате прекратились, но теперь Ардиан уже не отрывался от двери, чутко вслушиваясь в доносившееся оттуда пыхтение.
— Почему ты не пришел вчера? — спросила вдруг Мира. — Испугался порки?
— Нет, госпожа. Я ведь позвонил вам и предупредил, что не смогу…
— И хорошо сделал, иначе сегодня ты сдох бы под моей плетью, никчемный раб. Но я тебя не о том спрашиваю. Ты действительно испугался?
Олаф тяжело засопел.
— Нет, госпожа. Вчера у меня просто не было возможности прийти. Простите…
— Ты лжешь, раб. Вероятно, ты просто нашел себе другую госпожу. Паршивый ублюдок! Это из-за нее ты сегодня такой вялый?
До слуха Ардиана донеслись звонкие шлепки — видимо, Мира лупила Олафа раскрытой ладонью по голому телу.
— Нет, госпожа! Я клянусь вам! Вы моя единственная повелительница, королева, богиня!!! Я так благодарен судьбе, что попал в вашу страну и встретил здесь вас!
— Не заговаривай мне зубы! — прикрикнула девушка. — Если ты так предан мне, как говоришь, почему же ты пропускаешь наши встречи?
