Империи. Испытание Лабиринта прошли всего двое и оба были лояльны короне. А на сегодня они оказались ещё и самыми сильными магами. Если дроу допустить в лабиринт и они обретут такую же силу… Отсрочка – это, конечно, хорошо и даже необходимо. Но как же не вовремя!
– В Академии учится Раук Рейн, – заговорил мужчина, – он смесок, но именно он нашёл и открыл лабиринт.
– Сильный мальчик, – подтвердила Богиня. – Но он один не справится, остатки закрытого клана все равно придётся принять.
– Только как подданных Империи и автономию они получат не сразу, – отрезал Император, и получил в ответ лёгкую улыбку.
– Я сказала как должно быть, остальное – за тобой, – легко поднялась она с кресла. – Ах, да… – будто только что вспомнив. – Ответа на свой вопрос ты не найдёшь в книгах, такого раньше не случалось.
– Вы знаете ответ? – быстро проговорил император, выдавая свою заинтересованность, и тут же скривился в душе.
– Роса Лунного цветка показывает суть, душу человека, но если душа не принадлежит этому Миру то и…
Она не договорила, оставляя мужчине додумать самому.
– Но Маша тоже не принадлежит этому миру? – видя, что Богиня уже почти ушла, поторопился уточнить, правильно ли он понял.
– Ты в этом уверен? – обернулась женщина. – Разве у неё нет тут привязанностей?
Он видел как тело уходящей Богини растворилось в воздухе и понимал, что ему и так оказали много услуг, он бы не посмел более тревожить её. Но как же понять то, что он узнал. Что значит “душа не принадлежит этому миру”?
Глава 21
Валерика Нежинская…
Мало того, что я уснула поздно, пытаясь обдумать причины отсутствия отражения, так ещё и сон оказался ужасно муторным и тяжёлым. Не удивительно, что по утру я встала похожей на приведение с мешками под глазами. Красотка! Настроение было соответствующим, то есть – никакое. Так что особо наряжаться я не стала. Зачем и для кого?
Завтрак тоже был серым. Лисси пыталась меня разговорить и отвлечь, но, как говорится, “не задалось”. По всей видимости, на меня напала меланхолия. Даже появление императора, который обещал дать разъяснения не вызвало в душе всплеска эмоций. Вяло ковыряясь в тарелке я боролась со сном. Выходило не очень. Привлечь моё внимание смогла только Жози, появившаяся, как всегда, под конец завтрака.
Объявление было коротким: нас ждало следующее испытание всего через пару дней. Но даже этот факт не вызвал бурной реакции, как и весь последующий день. К вечеру я устала сама от себя.
– Рики, перестань хандрить! – не выдержала Лисси, когда мы возвращались к себе после занятий. – Ты на себя весь день не похожа.
– Скажи мне, вот где его носит? – посмотрела на девушку, останавливаясь. – Ммм? Что, так много работы и дел, что не может выкроить и минутки?
– Ты о ком? – ошарашенно спросила девушка, резко тормозя.
– Ксеофан, конечно! – зашипела зло. – Когда не нужно – он тут как тут, будто специально караулит, а когда я его жду – его нет.
– Эмммм… – протянула лисичка, озираясь по сторонам. – И давно ты Его Величество зовёшь просто по имени?
– Ой, да ладно тебе, это же его имя, – отмахнулась. – Может, мне погромче сказать? Или ещё чего учудить, и он появится?
На меня хмуро взглянули и за руку повели в комнату. Я особо и не сопротивлялась: недосып, общее опустошение и отсутствие хоть какого-то настроения брали своё. Может, в ванной полежать, да в кровать? Хороший план. Отказавшись от ужина я решила всё-таки насладиться ванной и, похоже, задремала в ней. Проснулась в холодной воде, пришлось подогревать, чтобы окончательно не замёрзнуть.
Уже вытираясь и закутываясь в большое полотенце я все думала об Ксеофане: ну почему мужчины такие? Неужели не понимает, что я переживаю? Что сложного в том, чтобы сказать хоть пару слов? Хотя бы какие у него там догадки есть насчёт моего отражения, может, даже они меня бы успокоили. Но нет, этот напыщенный индюк просто оставил меня с моими страхами и не спешит их развеять. Все мужики… одинаковы, не важен мир.
С этими мыслями я и вышла в спальню и не сразу поняла что, что-то не так. Сделав пару шагов назад и вернувшись в ванную комнату, огляделась. Эм… Ну и где я? Потоптавшись в этой роскоши, вышла и осмотрелась.
Спальня тонула в полумраке: огромная кровать, окна, свет двух лун. Не может быть! Нет, нет, нет! Только не это! Паника захлёстывала с головой, и тут я услышала голоса.
– Маша, это уже перебор! – услышала из-за двери, в гостиной точно был император, его голос я узнала сразу.
– Да что ты говоришь? – голос девушки был повышен и чуть дрожал, будто от гнева. – Хочешь ты того или нет, но завтра у тебя первое свидание наедине с одной из претенденток.
– Ну и зачем мне это? – как-то вяло отбивался мужчина.
– Зачем? Да ты хоть одну девушку знаешь…
– Знаю, их досье на моем столе, – перебил он собеседницу.
– Боги! – немного театрально воскликнула она. – Теперь я понимаю отчего в ваших публичных домах так ценятся мальчики для игр.
– Эээ… что? Причём тут это? – обескураженно переспросил император.
– Да вы не умеете ухаживать за девушками! Привыкли, что пара никуда не денется! Нет, я, правда, понимаю отчего так вышло. Вы учитесь, дружите и умеете общаться друг с другом, а увлечь девушку просто не знаете как…
– Не говори глупостей! – чуть повысил голос Ксеофан.
– Глупости? – не унималась Маша. – Да я как никто знаю, о чем говорю, сколько Ксадасу потребовалось времени: три года?
– Не сравнивай, у вас другая ситуация, – парировал её нападки император. – Брак изначально планировался временным, кто же знал, что в теле подруги детства была уже другая душа.
Я вздрогнула и подобралась поближе к дверям. Что значит “другая душа”?
– Если бы он хоть на минуту зашёл проведать свою подругу, а не кувыркался с белобрысой дрянью, то узнал бы в тот же день, – слова прозвучали как пощёчина: резко, звонко.
– Неужели ты так и не простила его за это? – тихо и как-то грустно спросил мужчина.
– Нет, да, да Боги не уверена! – тоже тише и более спокойно ответила она. – Я приняла все доводы, понимаю, что это стечение миллиона обстоятельств. Но обида всё равно осталась, где-то глубоко, не отпускает.
– И поэтому ты три года его не подпускала к себе? – хмыкнул мужчина.
– Ну не три … – протянула девушка и уже более резко – Вы – идиоты! – резюмировала девушка. – Думаешь, я его так наказывала?
