или Алекса, но если подумать, то это сокращение от Александры? И она подруга Маши. Может ли быть такое совпадение? Понять бы ещё, что мне это даёт?
– Ну чего замерла, – нетерпеливо дёрнула меня за локоть Лиса, – что в конверте? Где будет свидание уже посмотрела?
– Нет ещё, – улыбнулась непоседливой и любопытной девушке.
Все-таки удивительная она, ведь знаю, что подруга умная и серьёзная, знает чего хочет и идёт к своей цели, но в то же время любопытная, как лисичка и такая же живая, солнечная и игривая.
– Ну не томи! – надула губки эта рыжая бестия.
Пришлось вскрывать конверт. Внутри оказался пригласительный на премьеру нового спектакля в театр. Я даже остановилась на мгновение. Вот это выбор места для свидания наедине! Приглашение выдернули из рук, и я услышала протяжный и завистливый вздох:
– Оууууу… Ну, почему некоторым так везёт? – сунув мне обратно пригласительный, девушка сделала вид, что обиделась и задрав свой носик поспешила вперёд.
– Эй, – поспешила за подругой, – и что в этом хорошего?
– А ты не понимаешь? – тут же забыла про обиду лисичка. – Это же премьера, лучшее место, императорская ложа, да я бы прыгала от радости.
– Ммм… Никогда не была театралкой, – а про себя добавила: “В своём мире, а что могут показать тут?”
– Поверь, ты будешь в восторге, – продолжала восхищаться Лиса. – А ещё тебе не нужно придумывать вечер: какие разговоры в театре?
А вот на это заявление я задумалась. Это первое приглашение и, возможно, так совпало? А если нет? Если есть скрытый смысл? Тут такой простор для фантазий и вариантов. Ну, к примеру, так как свидание первое, сделали скидку на неожиданность и неподготовленность. Или наоборот, девушка расслабится и не подготовится. В общем-то вариантов много, не так ли?
– Ну и где вас носит?! – с порога гаркнула Жози, да так, что я аж подпрыгнула от неожиданности.
И как эта женщина оказалась в моей комнате раньше меня? Да не одна, а с платьем и помощницами?
– Давай, милочка, переодевайся, мне нужно посмотреть как сидит наряд, – поторопила меня модистка.
С тоской глянула на подругу, но та быстро ретировалась. Да, спорить с Жозефиной, похоже, не смел никто из невест. Даже такая неунывающая оптимистка как Лисси. Вздохнув, пошла за ширму. На этот раз платье было нежно-голубым с более темным на тон рисунком. Простой покрой, но очень элегантный.
– Жози, почему мои платья все белые? – не удержалась от вопроса.
В этом мире не было обычая невесте быть только в белом, поэтому свои ассоциации я объяснить не могла. Но это не значит, что они меня не напрягали.
– Не все, – отмахнулась модистка, – а белый подчёркивает твою красоту, белизну кожи, и глубокий цвет волос. Ты как идеальная статуэтка из самого дорогого и прозрачного белого лунного камня.
До конца примерки я не нашлась что ответить на это. Да я даже не знала как реагировать. У меня посредственная внешность. Миленькая, но не красавица. Кожа белая, как у рыжих людей, но без солнечных задорных веснушек. А цвет волос: ни туда ни сюда, больше каштановый, чем рыжий. На солнце отдельные пряди отливают рыжиной, но в целом – грязный цвет. Как меня можно было так описать?
Занятия прошли словно в тумане, я не знала что можно придумать к такому странному свиданию. Ну, не в ресторан же приглашать мужчину после представления. Не женское это дело. А ещё нервозности добавлял Сергио, что мелькал то тут, то там. Вроде бы не подходит, но его присутствие чувствуется всей кожей. И взгляды: горячие, обжигающие.
В свою комнату я почти бежала, мне хотелось спрятаться от всех и побыть одной. Как-то все быстро закрутилось. Я бы лучше поэкспериментировала с перемещением, а не вот это вот все. Мужчины, которые резко воспылали интересом, пугали. Что за игры они затеяли я не понимала и от этого сильнее нервничала. Нет, в то, что я интересна балеруну я не верила. Да, он много говорил и больно ранил своими словами. Но в них было садистское желание наступить на чужую рану, ковырнуть её до крови и присыпать сверху солью. В его действиях не было нежности. Ну, может немного желания, но тоже извращённого. Нет, все-таки – нет. Не верю в интерес Сергио к себе.
Но побыть наедине с мыслями не удалось. Жози и помощницы уже поджидали меня. А Тола приготовила ванную. Вздохнув, поспешила скинуть одежду и на несколько минут опуститься в горячую воду. Расслабиться и выкинуть все мысли из головы. Нет времени, нечего мучить себя. Так ведь? Тола помогла с волосами. Удивительно, но я привыкла к помощи прислуги, хотя менталистка и не была прислугой в полной мере. Но вот поди ж ты…
– Давай, милочка, поторопись, – как всегда, приказным тоном поторопила Жози.
Но я так привыкла к её манере разговора, что видела за этими словами совсем другую личность. Жозефина, как и все творческие люди влюблённые в свою профессию, была ранима и немного не уверена в себе. Все это скрывалось за строгой манерой общения. Меня поражала гибкость мышления этой женщины, она могла на лету исправить ошибки, которые не сразу-то и заметишь. Нет сомнений почему она стала личной модисткой первой леди империи.
К нужному часу я была полностью готова. Платье сидело как вторая кожа, макияж и причёска просто идеальны. Короткое манто из белоснежного меха, отливающего чуть в синеву, дополняло образ. Я смотрела на себя в зеркало и не верила, что это я. Жози удивительно точно описала то, как меня видит. Сейчас я могла с ней согласиться. Фарфоровая статуэтка прекрасной работы.
– Валерика, вы готовы? – услышала мужской голос из гостиной и глубоко вздохнув, вышла на встречу.
Глава 23
Ксеофан Ледяной…
Маленькая и дерзкая землянка! Я уже был полностью уверен, что она из того же мира, что и Мария с Алексой. Как я мог не понять этого сразу? Её манера держаться, острый язычок и странное умение притягивать неприятности. Особенно выделялась их неуважения к власти, выросшие в ином мире и статусе, девушки просто не могли себя изменить. Все было так знакомо…
Приглашение от Энкаи Вульфери пришлось очень кстати. Театр! Необузданная страсть невестки. Более одержимого человека я не встречал. Единственное, что её волновало больше семьи, детей и театра – было желание меня женить. Но даже рождение детей и отбор не мог её оторвать от театра. Когда она успевала заниматься ещё и постановкой – было непонятно. Мария была талантлива, её пение
