Она привлекла меня тем, что везде кормят, поят и, главное, слушают. Я так сросся с паломничеством, что в какой-то момент всерьез начал искать Бога. И занимался этим полжизни. Лишь недавно узнал, что Бог – внутри меня.
– Внутри меня…
– Что?
– Ну типа ты же внутри меня? А внутри тебя – Бог. По принципу транзитивности Бог внутри меня тоже.
– Во ты умный… Может, поэтому я тебя никогда не искал? – Двойник рассмеялся. – Шучу. Шучу! В детдоме привили важную мысль, что семьи нет, а свой своему – поневоле брат. Аз есмь один во вселенной! И в этом есть что-то подобное Богу – быть одиноким. И потом… Ну что я тебе сказал бы при встрече?
– Ты бы сказал: «Здравствуй, брат, у меня есть история, которую никто не просил рассказывать, но я все равно расскажу», не?
– Ох ты языкастый! Ставлю, что тебя дюже лупили сверстники. – Двойник хлопнул по колену. – Не стесняйся, меня тоже лупили все кому не лень…
– Так и почему ты вдруг решил меня найти, раз не собирался? – Мне стало искренне интересно: если разобраться с причиной, почему тульпы появляются, и проработать это с Маргулис, они исчезнут?
– Дьявол приказал мне. Заставил меня. Соблазнил.
– Даже так?
– Он поджидает нас везде, ловит момент. Я был в твоем городе проездом – на тот момент я не подозревал, что ты здесь живешь. Просто ехал на фестиваль мормонов в Липецк. Там в местной общине можно предаться свальному греху, а еще планировалось разговление после поста.
– Ты омерзителен.
– Весь мир омерзителен, брат. Только секс, выпивка и деньги имеют хоть какое-то значение. Денег, кстати, у меня никогда не водилось. Мирское, ничтожное… И вот конец июля. Полдень. Жара. Проклятый робот-водонос никак не реагирует на увещевания. И тогда – мне стыдно за это до сих пор – я что есть силы пинаю несчастную железку. Очень сильно ушибаю мизинчик. Бездуховный робот выстреливает в лицо полторашкой. Падаю на силовую линию маглева, и – тьма. Иногда мне кажется, что в тот момент я умер и нынешнее мне чудится.
Интересно, а что, если я умер? И сейчас нахожусь в чистилище или лимбе. Или в медикаментозной коме. Если принять эту идею, когда все могло произойти? Может, я погиб во время телепортации?
– Я очнулся в зоне ожидания. Рядом со мною был молодой парень. Худенький, светловолосый, а нос – впору открывать консервные банки. Голова забинтована, на лице пластырь, прихрамывает, рука одна плохо слушается – видать, досталось ему недавно. Мы с ним посидели. Выпили немного… И потом он пригласил меня пожить на даче. В области. Именно этот парень и поведал мне, что в городе живет мой брат Сэм. То есть ты.
– Я не Сэм, я Семен.
– Извини.
– Ну и что дальше? Он предложил меня найти?
– Он предложил тебя обворовать.
Рок-звездный образ жизни двойника и воровство удивительно слабо сочетались с религиозностью и поисками Бога. И это вызывало отторжение.
– А как же «не воруй»?
– Пойми, сейчас я искренне каюсь. Но тогда это казалось неплохой идеей. Я ненавидел тебя всем сердцем!
– За что? За то, что меня усыновили, а тебя – нет? Ты меня даже не видел ни разу!
– Те обиды я оставил еще в детдоме. На самом деле, я не знаю, почему так возненавидел тебя. Но ведь парень был Дьяволом. А Дьявол сеет зерна ненависти в самую благодатную почву – в черную пустоту души. Я так долго скитался без цели, что нечистый подобрался ко мне вплотную и дал ложную. И я ухватился за нее истово. Ненависть стала смыслом, а целью – твои богатства и статус. Тем более что Дьявол дал план конкретных действий…
– А конкретика привлекательна для слабых духом. А что, я правда так богат?
– Да! Сказочно, как дракон. Ты многое нажил коварством.
– М-да. Обманул тебя твой Дьявол.
– Он показывал бумаги, документы. Дал дневники, подделал твой паспорт. Я должен был притвориться тобой и забрать все твое, оставить нищим и разбитым. Попортить репутацию. Все данные для твоего уничтожения мы собрали. Обычно у нечисти припасены несметные богатства для покупки душ. Но не у моего Дьявола: тот сам задолжал микрофинансовой организации крупную сумму, взятую на какой-то личный проект. За гостеприимство я покрыл бы добычей его долг. И в назначенное время за нами заехали двое страшных людей с глазами пираний и искривленными жизнью ртами. Мы отправились в Банк.
– Тут вы и обломались бы: в Банке все доступы по генотипу и фенотипу. Продвинутые инструменты!
– У нас одинаковые отпечатки пальцев, одинаковое строение черепа и голос. А ДНК различается на погрешность, незначительную для срабатывания банковских систем фрод-мониторинга. Мой компаньон все просчитал.
Я заслушался историей, вовлекся в беседу и на секунду поверил, что все это не плод моего воображения. Но фактологическая ошибка Восьмого помогла мне очнуться и вспомнить, что сейчас я просто галлюцинирую, – у однояйцевых близнецов за счет независимых мутаций ДНК генотип расходился после рождения. Даже рисунок отпечатков пальцев различался деталями. И мы – я, Сэм, Саймон, Восьмой – тоже различались деталями. Прическами, телосложением, манерой речи. Достаточно, чтобы не принимать друг друга за отражение в зеркале. Но для стороннего наблюдателя мы были похожи, как кварки в тетракварке.
– Но Бог заговорил со мной! – воскликнул Восьмой. Он вскочил с кровати и начал расхаживать по комнате. – В последний момент, у банкоматов, я отказался участвовать. Как меня ни увещевал Дьявол, я устоял. Не стал переводить твои деньги на счета тем людям. Потому что грабить тебя было ни по совести, ни по закону Божьему. Я был одержим тобой, изучал дневники. Уж что-что, а читать письмена я умею! И понял, что ты не злодей, а я – не длань карающая.
– А может, ты эгрегор моей самооценки? Вон красивый какой? – предположил я.
– Началась перепалка. К нам направился наряд полиции, и два наших спутника тут же испарились. А мы с Дьяволом вернулись на дачу несолоно хлебавши. Он молчал. Но когда я уснул – проснулся в подвале на цепи, как собака.
– Какой ужас!
– Дьявол сказал, что люди с глазами пираний изувечили его отца. Из-за меня. И за это Дьявол подверг меня тяжелым пыткам.
Двойник остановился и резким движением задрал жилет, рубашку и майку, явив мне накачанный живот, похожий на поверхность Луны – всю кожу покрывали уродливые рубцы. Красные пятна разных размеров, явно от ожогов, были пересечены огромными шрамами, уходившими под рубашку и под брючный ремень – на грудь и на бедра.
Ком подкатил к горлу, мой желудок отозвался рокотом. Я приложил ладонь ко рту, потому что тошнило неимоверно.
– Это продолжалось семь дней. Каждый час он приходил и мучил меня, а когда я терял сознание, то приводил в
