раз живем.
– Как ты вообще вставил в себя вейп? – спросил я.
– Это не. Подлежит разглашению.
Товарища Вячеслава нигде не было.
– Да как же они все задолбали! – воскликнул я. – Чуть что – и не найти их нигде! Ну уж нет: я этого Иванова из-под земли достану! Уж он-то точно не глюк.
И я пошел обходить дом. «Жегловы» поехали за мной.
– Семен Александрович, – обратился «курильщик», когда подъехал к бордюру. – Обнаружено непреодолимое препятствие. Ассистируйте. Пожалуйста.
– У вас мобильность как у роботов-пылесосов, – чертыхнулся я. – Если я тебя подниму – у меня грыжа выскочит и геморрой вылезет. Не, мужики, давайте сами.
Роботы посудачили, оказываю ли я сопротивление тем, что не таскаю их через бордюры, и сошлись на том, что геморрой и грыжа являются уважительными причинами. Посетовали на состояние моего здоровья и дали рекомендации хорошего робохирурга и робопроктолога.
Потом «Жегловы» популяли по двору лазерами и поехали в обход по пешеходным дорожкам, коих тут было много – местные только и делали, что гуляли. Хотя сейчас улица пустовала: все были на концерте самодеятельности.
Иванова я нашел через два двора. Он сидел и курил кальян. В длинной стеганой парке с накинутым капюшоном Слава напоминал гусеницу. Гусеницу из «Алисы в Стране чудес»: Иванов сидел на шляпке высокого гриба – солнцезащитном козырьке над детской песочницей. И как только умудрился забраться на трехметровую высоту! А главное – зачем?
Лидер программистов по-турецки восседал на плетеной подушечке. Кальян – это была дорогая портативная модель, распечатывающая колбу, шахту, блюдце, ручку и мундштук из полимера по принципу 3D-принтера, – стоял на бортике песочницы внизу, и от него тянулся длиннющий шланг наверх.
На металлическом, почти плоском красном полотне с белыми пятнами был пришлепнут магнитный проектор, рисующий перед Ивановым световую клавиатуру. На голове у Славика были очки дополненной реальности, мигающие зеленым диодом. Программист барабанил пальцами по металлу, нажимая проецируемые клавиши, и смотрел в никуда – очевидно, на виртуальные мониторы, которые через очки видел только он.
– Знаешь, Славик, люди в мире разделяются на две категории: одни сидят на грибах, а другим хочется поболтать с бывшим коллегой. На грибе сидишь ты.
Таких и называют приятелями. Иванов был приятным. Не другом, нет – я видел его в НИИ полтора раза в месяц. Но с ним всегда было о чем поговорить. Внутренне я всегда радовался, когда встречал его. Это был умный паренек с чувством юмора, уважающий собственные мысли.
Славка касанием выключил очки – зеленый огонек погас, – достал из-за пазухи крупное красное яблоко и бросил мне.
– Здравствуй, Семен. – Иванов затянулся и выпустил густое облако пара. – Срочное дело было. Поэтому я и убежал. Извини, пожалуйста.
– О, ты первый, кто назвал меня Семеном!
– Это я методом исключения. Потому что на самом деле я не знаю, кто ты. – Иванов говорил монотонным тихим голосом. – Когда я услышал в новостях, что от нас сбежал пациент, то понял, что Самаэль наконец-то решился. На следующий день вышла новость, что Сеткин убил жену. И теперь его поместили в блок для преступников. Я ожидал увидеть тут вернувшегося Самаэля. Или Сэма. Но увидел тебя. И так как я не видел тебя прежде, то просто обозначил по умолчанию. Как в паспорте: Семен.
– Может, я Сэм?
– Нет. Конечно, я видел его последний раз давно. Год назад, если быть точным. Потом он занялся проектом «Отмычка-0000» в лаборатории суперкомпьютеров и квантовых вычислений. Учитывая рабочий стресс, можно было прогнозировать, что он окажется тут рано или поздно. Но за год он бы точно не скатился до такого.
– Эй! Какого – такого?
– До куртки «Таксиситидрайвмастера». Сэм говорил, что таксист – это не водитель. Водитель тот, кто возит тебя на твоей машине и двери открывает. У тебя другой взгляд. Как и у Сэма, у тебя бегают глаза. Но у того был цепкий, острый, по-хорошему голодный и любопытный взгляд. У тебя же он одновременно расслабленный и напряженный. Как будто ты справляешь нужду за гаражами и боишься, что кто-то застукает.
– Это было грубо.
– А твой стендап был сексистский. Но в глобальном смысле этот факт ничего не меняет, правда?
– А вот и меняет! Я – Сэм!
– Принял. Тогда ты знаешь, что такое «Отмычка-0000».
– Это секретная информация, – нашелся я, потому что первый раз слышал о проекте.
– Не знаешь, – усмехнулся Иванов. – Я так и думал. А ведь это алгоритм на квантовых вычислениях, который сможет взломать любую систему в мире и даже расшифровать блокчейн рублекоина.
– Да? Ты-то откуда знаешь? – удивился я. – На заборе такое не пишут.
– Я – Вячеслав Сергеевич Иванов. У нас в НИИ моих полных тезок тринадцать человек. Один из них – в отделе Сэма. Он давно уволился, а мне по ошибке приходят его письма на электронный ящик.
– Ну хорошо, хорошо, убедил. Я не Сэм. Тогда я – Самаэль!
Мне почему-то хотелось довести эту игру до конца. До финальной кат-сцены, так сказать.
– Нет. Самаэля я знаю лично. Его сюда определили за нарушение общественного порядка: бегал нагишом по общине шифропанков и обнимался с деревьями. В начале августа, если быть точным. С тех пор мы пересекались раз в неделю в книжном клубе. Он интересный. Но что у него вывих в голове – сто процентов. Тем не менее, с виду дикарь, личностью он был глубокой и несчастной. Это вызывало симпатию.
– Вообще-то, я тоже глубокий и несчастный! Ты же любишь логику? Вот тебе логика: ты сейчас говоришь, что перед тобой третья версия Сеткина!
– Да, именно это я и утверждаю. Кстати, Самаэль был слепым от рождения. Зрение ему заменял нейроюнит с эхолотом. А глаза так – как пришитые на плюшевые игрушки пуговицы. Ты же зрячий. Я ничего не придумываю. Что вижу, то и говорю. Не обижайся. И потом: ты же сам себя называешь Семеном. Ты так представился перед выступлением. Я буду обращаться как тебе комфортно, нет проблем. Так кто ты: Семен, Сэм или Самаэль?
Это был неожиданно сложный вопрос.
– Какая разница, – буркнул я, чавкая яблоком. – Зови меня психом. Мы тут все такие.
– Ну у меня, например, все в порядке с головой, – возразил Иванов.
– Ага, рассказывай.
– Тебе кажется, что тут психи. Но ты ставишь телегу впереди лошади. Психи в городе, за пределами Выгорайко – это точная информация.
– Выгорайко очень похожа на город…
– И тут телега впереди лошади: это город похож на Выгорайко.
– Однако ж ты тут, а не там.
– А что я там забыл? Я всю жизнь был не в себе, а тут хоть в голове прояснилось. Знаешь, что доставляло мне огромное удовольствие? Любоваться закатом с веранды на крыше НИИ. Валяться в гамаке с чашечкой кофе, грея пах ноутбуком. И смотреть, как полыхает оранжевым пожаром город внизу.
– Я тоже любил так делать! Закат прекрасен.
