оттягивая поводок. — Это собака служебная, к ласкам от посторонних не приучена. Нельзя ее гладить, не положено.
— Да понял уже, — пробурчал Горохов. — Но за находку спасибо. Получается, что не зря товарищ Сулимов шакалов на собаках женил. При случае в Москве ему лично руку пожму.
Следователь повернулся к Феде:
— Организуй понятых, будем изымать находку, как положено.
* * *
— За что меня держат, гражданин начальник? — плаксиво возмущался Ладошкин в кабинете для допросов, который находился рядом с КПЗ, в подвале Управления.
— Что же ты, Григорий, утаил цель своего визита к батюшке? — Горохов смотрел на задержанного испытующе.
Глаза, как два прожектора. Не мигают. И слова тщательно подобранные — мол, тут у нас не дружеские разговорчики, тут не забалуешь.
— Я же сказал, что выпивать к другу пришел, — под натиском такого взгляда задержанный вздыхал и ерзал на скрипучем стуле.
— Врешь! — хлопнул кулаком по столу Горохов. — Сегодня мы нашли два пистолета модели «Тульский Токарев». — Угадай, где?
Ладошкин втянул голову в плечи:
— Это не мое! Чес-с-слово. Не моё!
— Это ты в суде рассказывать будешь. Пальцы на пистолетах твои. И следы запаховые тоже.
— Какие еще запаховые следы? — опешил наладчик.
Но следователь не стал ему рассказывать о передовых технологиях, которые мы тут осваиваем.
— Не важно, — отрезал шеф. — Пальцев за глаза хватит, чтобы тебя до конца жизни упечь.
— Как — до конца жизни? — часто заморгал Гриша и облизнул пересохшие губы. — Это же всего лишь незаконное хранение оружия.
Однако Ладошкин, кажется, и в УК разбирался — хотя номеров статей, как опытные рецидивисты, и не цитировал.
— У нас, между прочим, с этим оружием много чего связано, — многозначительно проговорил шеф. — Попал ты, Гриша. По самое не балуй. Суши сухари.
— Да я просто продать стволы хотел, Арсению.
— Говори все как есть! — бухнул кулаком по столу Горохов. — Иначе прицепом пойдешь по делу, в составе организованной преступной группы.
Никита Егорович тоже сполна оценил его осведомленность — и не преминул использовать.
— Нет никой группы, чесслово! Я один трофеи собирал. Хобби у меня такое. Искать в лесах оружие военных времен. Под нашим городом много боев было — вы, может, не знаете. Землянки и блиндажи сохранились даже. Их засыпало, но там не много, разрыть просто надо. А внутри некоторых из них и ящики с оружием можно найти. Если стволы законсервированы и в масле хранились, то они вполне себе хорошо выглядят. Исправные, лучше, чем из музея. Вот и промышлял я этим, а добычу сдавал батюшке.
— И много добыл?
— Да нет... За три года — стволов десять. Не нажился, конечно, но это же как рыбалка — затягивает. Снова и снова в лес зовет.
Теперь я понял, почему Ладошкин рыбу не раздавал. Не на рыбалках пропадал он, а в черного копателя игрался. Поэтому и штормовка у него такая чумазая, в земле вся. И пальцы как у землекопа в третьем поколении.
— Так. Кто еще продавал попу оружие?
— Не знаю...
— Врешь! — гневно зыркнул следователь. — А ты как на него тогда вышел?
— Да я правда не знаю! Это Ванька, кореш мой, этим занимался раньше. Меня подбил и с батюшкой свел. Только в прошлом году Ванька умер. Инфаркт его прибрал. Говорил я ему, завязывай с водкой.
* * *
Вернулись мы в свой кабинет уже с признательными показаниями черного копателя. Шеф собрал нас на внеочередную планерку.
— Это что получается? — Никита Егорович отхлебывал кофе из железной кружки. — Отец Арсений у нас, скорее всего, вовсе не отец Арсений. Организовал вокруг себя черных копателей и собирал оружие по лесам. Только зачем? Пока не ясно...
— На продажу, наверное, — предположил Федор. — Известно, что мольбами сыт не будешь.
— Логично, только кому он собирался продать такой крупный опт? Незаконный раритет — товар штучный. Банд и криминальных группировок в области нет, стало быть, его товар могли купить только некоторые отдельные личности делинквентной направленности.
Он потер подбородок, мы тоже задумались.
— Похоже, в этом плане бизнес у него шел неважно, раз со сбытом проблемы. Как-то ж он скопил столько оружия, — кивнул Погодин.
— В этом и странность, — Горохов отставил кружку и принялся прохаживаться по кабинету. — Деньги копателям он платил, как доложил задержанный, сразу, а свои стволы так и не продал. Почему? Может, прав был Звягинцев, к «войне» готовился, строй существующий собрался менять. Мало ли психов-то. Хрен знает, что у богомольца в голове творится...
— Да не богомолец он вовсе, — вмешался я. — Скорее всего, личность отца Арсения присвоил — вы же с этим согласны? Вот еще тогда вопрос, где сейчас настоящий батюшка?
— Пришил, наверное, тот его, — резонно заявил Погодин.
— Неужели никто не заметил, что на месте попа человек другой, — почесал лысинку следователь.
— Да все они одинаково выглядят, — ухмыльнулся я. — Бородатые и патлатые. Поди разбери. Может, он и не слишком похож был, но с прической и бородой этой фирменной не отличишь. Мы вон тоже габитоскопию по фотоснимкам провели, а толку мало. На глаз вроде один и тот же человек, а по параметрам научным и замерам всяким — не он получается.
— Это еще не точно, что не он, — вмешался Алексей. — Я же говорю, материал для исследования пригоден условно. Категорично смогу сказать, когда поймаем попа, и я его сфотографирую по всем правилам.
Катков считал правила определяющими для своей работы эксперта, и поспорить с ним мы бы не смогли.
— Поймаем, Алеша, не сомневайся, всех поймаем, — шеф остановился и выпрямился. — Слушайте команду, товарищи. Засаду с храма не снимать. Если еще кто-то придет подозрительный, сразу паковать на месте и досматривать на предмет наличия раритетного оружия. Возможно, остальные копатели тоже объявятся в скором времени. Мы так область от них подчистим. Правда, не наш профиль, но похоже, что Холодильщик пока затаился, и расследование зашло в тупик. Возьмем попа, может, через него получится выйти на маньяка.
— Это вряд ли, — поморщился я.
Не хотелось, конечно, прерывать вдохновляющую речь начальника, но что поделать.
— Почему?
— Скорее всего, псведо-Арсений не имеет отношения к Холодильщику.
