— Значит, за мои знания вы не станете меня убивать?
— Убивать? — изумился он. — А почему я должен вас убивать?
— Но убили же мою костроминскую соседку. Как я поняла, только за то, что она видела человека, с которым…
— С которым — что? — спросил Бойко без улыбки. Что такое коммерческая тайна, я знаю и научилась ее хранить, а вот все прочие тайны и секреты, кажется, не для меня. Неужели Александр Бойко оказывал такое гипнотическое влияние на мою скромную персону, что я тут же стала выбалтывать ему все, что надо и не надо?
— Ну… я подробностей не знаю, но соседка говорила, что тетю Липу пару раз подвозил домой какой-то человек, которого она прежде не видела. Не местный.
— Поня-ятно, — протянул он.
— А вот мне далеко не все понятно. — Я дерзко посмотрела ему в глаза. — Скажите, Александр, а почему вы приказали своим людям следить за мной?
— Следить? — изумился он — или просто так виртуозно умел скрывать истину.
— Именно. Не далее как вчера у моего дома стоял черный «форд». Говорят, ваша машина.
— Бедная девочка! То-то вы поломали голову, что это может быть. Я всего лишь послал их охранять вас. Как раз после того, как узнал о странном интересе, который проявил к вам некий сотник.
— Вообще-то он купил у меня дом, — пробормотала я, отчего-то холодея сердцем и в момент понимая, что он готов был к чему угодно, только не к этому.
— Дом Липы — этому…
Он как-то беспомощно взглянул на меня: мол, что же ты наделала?
— А что мне было делать? — разозлилась я. — Просто бросить его здесь? Я ведь никого не знала, мне не у кого было спросить совета… Наконец, мне просто нужно ехать домой. Между прочим, я работаю, и мою работу за меня никто не сделает…
— Говорите, никого не знаете? А как же майор Михайловский? Разве у вас с ним нет никаких дел? Я не имею в виду сугубо личные. Федор Михайлович — красивый мужчина и женщинам нравится.
Слышать, что ты в своих симпатиях не оригинальна, не очень приятно, но я решила пропустить слова Бойко мимо ушей. А вот насчет наших с Федором дел… Почему бы ему о них и не сказать? Человеку, который всю жизнь любил мою тетку.
— Я хотела перед отъездом все-таки выяснить для себя, да и для всех Киреевых… почему вдруг мою тетку понесло к полынье среди зимы…
— В вечернем платье, — добавил Бойко.
— Я этого не знала, но все равно мне казалось странным, что она вдруг пошла гулять на реку. В одиночку. Папа ездил на похороны и по приезде сказал, что на теле Липы никаких следов насилия не обнаружено. Как будто она вдруг заснула и так во сне и замерзла.
— Твой папа, Ларочка, оказался провидцем. Именно во сне она замерзла. А точнее, утонула, и в ее желудке, кроме шампанского и легкой закуски, обнаружено небольшое количество снотворного. По мнению одного опытного патологоанатома, она приняла его вместе с шампанским. Может, вздремнуть захотела…
— А вы в это не верите?
— У меня своя версия, — просто сказал он.
— Мне нельзя ее узнать? — чуть ли не умоляюще спросила я, в момент забыв о своем негативном отношении к торговцам оружием.
Он внимательно посмотрел мне в глаза и вздохнул.
— Липа любила тебя, девочка. Она часто мне говорила, что представляет свою неродившуюся дочь именно такой, как ты… А версия моя вот какова. Липа встретилась с кем-то, чье имя мы пока не знаем, скорее всего, у него на квартире. Ребята проверили: в тот вечер ни в одном из ресторанов ее не видели. И наверное, этот человек пригласил ее на переговоры… Мне кажется, она случайно узнала или увидела такое, что не предназначалось для посторонних глаз или ушей.
Надо же, такую версию почти слово в слово высказал и Федор.
— На переговорах ей в бокальчик подсыпали совершенно безвредного, но достаточно крепкого снотворного, а когда она заснула, отвезли ее на берег реки и аккуратно опустили в прорубь. И чтобы она от холода сразу в себя не пришла, немного придержали под водой…
Бойко говорил со мной, но меня не покидало ощущение, что он усиленно обдумывает что-то. Что-то для него прояснилось. Благодаря мне? Но я разве что-то важное сказала? Даже про найденную в шубе тети Липы бумажку умолчала. За исключением, наверное, личности убитого.
Мне трудно делать какие-то выводы. Я не знаю толком ни Далматова и его людей, ни Бойко, так что представить масштабную картину происшедшего я не могу.
В моей голове и так шумело от всех потрясений, потому, наверное, я соображала не очень живо, но к Бойко-то это не относилось…
— Вы похожи на Липу, — сказал Александр, нарушая повисшее в его кабинете молчание.
— Чем? — удивилась я. Ни цвет волос, ни форма носа, ни фигура не походили у меня на теткины.
— Разрез глаз типично киреевский. У Сергея такой же. Я не сразу поняла, что он имеет в виду моего отца.
— Вы знали моего отца?
— Встречались. И я был благодарен ему, что он поехал на похороны и отдал последний долг…
Голос его прервался. Больше он ничего не сказал, и я, подождав некоторое время, все же продолжила:
— Только поэтому меня привезли к вам? Из-за разреза глаз?
Он быстро пришел в себя и даже расхохотался, с симпатией взглянув на меня. Но сказал не совсем понятно:
— Молодость беспечна. А загнанные волки опасны.
— Вы имеете в виду Далматова или себя?
Ну кто меня дергает за язык? Словесный понос напал, что ли? Бойко взял стоящее поблизости кресло и сел так, что почти касался моих коленей своими.
— До загнанного волка мне пока далеко, а вот почему вы упомянули Жорика? Нет-нет, не хмурьтесь, у нас все добровольно: товар — товар. Иными словами, предлагаю обменяться информацией.
Теперь я его совсем не боялась. Не знаю почему, просто в один момент вдруг поняла, что он не только не сделает мне ничего плохого, но и постарается, чтобы другие меня тоже не обидели. Потому мне больше не мешали ни дрожь, ни волнение, ни прочие смятения чувств. И я сказала:
— Сомневаюсь, что это будет равноценный обмен. Имеется в виду информация с моей стороны.
— Будь что будет, я рискну. Не думайте о том, насколько ваши знания важны или вовсе не значительны. Порой одна фраза, да что там фраза, одно слово может пролить свет во тьму. Или на тьму? Надо же, стал забывать… В общем, прольет. Начинайте.
— С чего?
— С того, как вы познакомились с Жорой-Быком. Прошу прощения, с сотником Далматовым. Чего вдруг он воспылал к вам таким интересом? Спрашиваю, потому что, пардон, его сексуальные пристрастия лежат несколько в другой области. Хотя говорят, что у него случались романы и с женщинами… Ради Бога, не сочтите меня сплетником, сам не знаю, почему я вдруг озвучил компромат на нашего славного сотника…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
