— Вот видишь, — шепнул другу Гарион, — привычки легко приобретаются.
Барон, уже не стыдясь, вытирал глаза.
— Я заметил вашу собаку, господин рыцарь, — обратился он к Гариону, желая сгладить некоторую неловкость. — Насколько могу я судить, это сука?
— Спокойно! — властно приказал волчице Гарион.
— Какое оскорбление! — зарычала она.
— Не он выдумал это слово. Он ни в чем не повинен!
— Она поджарая и несомненно проворная, — продолжал барон, — а золотые глаза ее с первого же взгляда изобличают в ней ум, коим она явно во много раз превосходит бастардов, заполонивших сие королевство. Не соблаговолите ли, господин рыцарь, открыть мне, какой она породы?
— Это волчица, барон, — ответил Гарион.
— Волчица? — воскликнул барон, проворно вскакивая на ноги. — Надо бежать, покуда сей дикий зверь не ринулся на нас и не разорвал в клочья!
То, что сделал вслед за этим Гарион, с полным правом можно было бы назвать бахвальством, но именно такое поведение частенько производит наиболее сильное впечатление. Он протянул руку и почесал у волчицы за ушами.
— Храбрость ваша не знает границ, господин рыцарь! — восхитился барон.
— Мы с нею друзья, барон, — поведал ему Гарион. — Мы связаны прочнейшими узами, кои превыше человеческого понимания.
— Сестра от души советует тебе прекратить, — тихо прорычала волчица, — если не желаешь лишиться лапы!
— Ты не сделаешь этого! — воскликнул он, проворно отдергивая руку.
— Значит, ты все же не вполне в этом уверен? — оскалилась волчица, изображая нечто весьма отдаленно напоминающее улыбку.
— Вы говорите на языке зверей? — ахнул барон.
— Я знаю несколько звериных языков, господин барон, — ответил Гарион. — Вы, без сомнения, знаете, что у разных зверей и наречия тоже различны. Правда, я не постиг еще змеиного языка — полагаю, для этого язык у меня неподходящей формы.
Барон неожиданно рассмеялся.
— Да вы шутник, господин рыцарь! Многое из сказанного вами мне предстоит еще долго осмысливать, а все остальное достойно лишь восхищения. Итак, перейдем к делу. Что соблаговолите вы поведать мне о цели ваших странствий?
— Будь предельно осторожен, Гарион, — предупредила волчица. Гарион задумался.
— Как вам, вне сомнений, ведомо, господин барон, — начал он, — в большом мире ныне царит зло и великая смута…
Он был предельно честен, ибо в мире смута царит всегда, да и зла предостаточно.
— И цель моя, равно как и присутствующего здесь отважного друга моего, — противостоять этому злу. Известно вам также и то, что слух, словно брехливый пес, может опередить нас и донести наши имена — ежели бы мы опрометчиво назвали их — до слуха отвратительных негодяев, на которых и идем мы войной. Тогда злобный враг наш, прослышав про наше приближение, насторожился бы, и его приспешники могли бы подстеречь нас в засаде. Вот почему должны мы скрывать наши лица под забралами и остерегаться называть наши имена, которые, надо вам доложить, пользуются некоторой славой в большом мире.
Гарион постепенно увлекся — все происходящее начинало ему все больше нравиться. И он вдохновенно продолжал:
— Ни один из нас не страшится ни единого из живых существ в мире сем.
Даже сам Мандореллен не смог бы произнести это более уверенно.
— Но с нами путешествуют те, чью жизнь мы не смеем подвергать опасности. А в пути подстерегают нас столь опасные чары и заклятия, что доблесть наша порой не в силах им противостоять. Посему, как это ни удручает нас, должны мы, словно тати в ночи, подкрадываться к нашему врагу, дабы понес он от нашей руки заслуженную кару.
Последние слова он произнес столь выспренно, как только смог.
Барон тотчас же уловил суть.
— Мой меч, равно как и мечи моих подданных, в любое время в вашем распоряжении, господин рыцарь. Можете всецело располагать нами в вашей благородной битве. Да сокрушится зло навек!
Положительно, барон был мимбрийцем до мозга костей.
Но Гарион огорченно развел руками.
— Увы, барон Астеллиг! Это невозможно, хотя я сердечно рад был бы помощи столь доблестных рыцарей. Миссия эта возложена на наши плечи, и мы обязаны нести сие бремя. Принять же вашу помощь значило бы прогневать обитателей мира духов, у которых общий с нами недруг. Мы — всего лишь ничтожные смертные, в мире же духов обитают бессмертные создания. Если бы мы отважились бросить вызов духам, то тем самым спутали бы планы тех из них, кто в этой великой битве сражается на нашей стороне.
— Хотя это и ранит мне сердце, — печально ответствовал барон, — я вынужден согласиться, что доводы ваши весьма вески. Но считаю своим долгом сообщить вам, что родич мой недавно возвратился из столицы нашей, именуемой Дал-Перивор, и с глазу на глаз сообщил мне о волнениях при тамошнем дворе. Не далее чем несколько дней тому назад при королевском дворе появился кудесник. При помощи заклятий, подобных тем, про которые говорили вы, благородный рыцарь, он за несколько кратких часов обольстил и очаровал короля так, что стал единственным его советником, коему монарх доверяет беспредельно. Теперь власть кудесника сего в королевстве поистине безгранична. Посему берегитесь, господа рыцари! Ведь окажись кудесник сей одним из ваших недругов, он мог бы серьезно повредить вам. — На лице барона вдруг появилась ухмылка заговорщика. — Сдается мне, обольстить нашего короля было для него делом не слишком утомительным. Хоть и недостойны дворянина сии слова, но Небо, увы, не слишком щедро наделило его величество умом.
«И это говорит мимбриец!» — вновь невольно изумился Гарион. А барон продолжал:
— Знайте, что кудесник сей — мерзкое существо, и как истинный друг советую вам по возможности его избегать.
— Искренне благодарен вам, барон, — ответил Гарион. — Но судьба наша, равно как и долг, неодолимо влекут нас в Дал-Перивор. И если будет на то воля свыше, мы бросим вызов сему колдуну и избавим королевство от его злых чар.
— Да пребудут с вами боги и добрые духи! — пылко воскликнул барон. И тотчас же ухмыльнулся. — Может быть, — разумеется, если вы не будете против, — я погляжу, как вы и ваш доблестный, но немногословный друг обрушите на главу сего чудовища карающий меч правосудия!
— Почтем за честь, господин барон, — заверил его Закет.
— А ежели так, господа, — продолжал барон, — то узнайте, что я и еще несколько благородных рыцарей завтра утром отправляемся в королевский дворец в Дал-Периворе для участия в рыцарском турнире, который распорядился провести сам король, дабы избрать самых доблестных рыцарей королевства. Удел этих избранных — мечами своими разрубить узел местных распрей. Узнайте также, что по многовековой традиции в преддверии турнира по всей стране объявляется перемирие, и в нашем путешествии на запад нам ничто не грозит. Посему ответьте: не соблаговолите ли вы сопровождать меня и моих воинов в столицу?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
