И вот теперь козла отпущения вытащили у них из-под носа. Его «с позором уволили», выгнав из армии, чьи ряды он якобы портит своим присутствием. Запихнули в какую-то дыру, лишь бы подальше от цивилизации. Дескать, там глушь и дикость, пусть выживает как хочет, такому выродку только среди дикарей самое место. Даже не столько дикарей, сколько среди дикого зверья. Но это явно ненадолго. Рано или поздно, любая экспедиция заканчивается — если не пропадает без вести — и они вернутся на Вангею. И тогда у него появится шанс начать службу сначала, с чистого, так сказать, листа. Ибо при зачислении учитывается только последнее, одно-единственное, место службы. А где он служил? Командиром взвода охранников при малость впечатлительных ученых, отстреливая чересчур голодных хищников. Вполне себе легально. Даже зоозащитники еще не дошли до того, чтобы объявить равноправными партнерами человечества абсолютно все живые организмы в Галактике, вплоть до цианобактерий. Мол, эта бактерия имеет те же чувства, те же права и нуждается в том же уважении, что и люди.
Но это была, так сказать, легкая половина. Ибо существовала и тяжелая.
Даже две.
Одна присутствовала на шаттле и была представлена парой карликан. Нет, на кушнишских «мартышек» они не походили, но и обычными людьми тоже не были. Другая раса, отличающаяся от «стандартной» относительно невеликим ростом. Ну, что поделать, если когда-то их предки колонизировали планету, где были весьма и весьма суровые условия для выживания. Это же люди. Только цвет кожи «немного» красный, фигуры «немного» хрупкие, есть и другие мелкие отличия. На Земле полинезийцы тоже сильно отличаются от европейцев, но они тоже люди, тоже разумные существа. Однако, тех же полинезийцев просвещенные европейцы долго считали дикими животными и даже продавали на рынках. И Георгу они точно также представлялись чужаками.
И вот «это» он должен был защищать от той угрозы, которая ждала их в конце путешествия. Нет, если бы речь шла о его соплеменниках, людях с более привычным цветом кожи, он бы просто пожал плечами и рассматривал экспедицию как легкую прогулку. Ученые будут копаться в земле, собирать образцы и проводить над ними опыты, а ты знай себе разгуливай по периметру и время от времени постреливай в нарушителей границы. Еще и благодарность в личное дело внесут, если подстрелишь неизвестный науке экземпляр! Но карликане… Как бы их самих за «неизвестные науке экземпляры» не принять! По сравнению с этим вторая проблема — на них же напали какие-то твари! — уже не представлялась сложной. Главное, не перепутать, в кого стрелять!
Ладно, разберемся по ходу. Вернее, проконсультируемся.
С этой мыслью — работать так работать, а то мысли всякие в голову лезут — он и отправился к своим подопечным.
Большую часть времени в полете людям заняться было нечем. Даже свободные от вахты члены экипажа порой слонялись по кораблю без дела, не зная, как убить время до отбоя. Капитан время от времени устраивал показательные учения, уборки и дежурства, но на пассажиров это не распространялось. Наоборот, когда объявлялась учебная тревога, им предписывалось отправляться в свои каюты и сидеть там безвылазно, не включая никаких приборов, пока не поступал сигнал, что можно выходить. Все остальное время, от побудки до отбоя, они большую часть времени скучали. По счастью, для взвода охранников было получено разрешение по максимуму использовать тренажеры, а один из отсеков, в котором обычно перевозили грузы, оборудовать для стендовой стрельбы. Конечно, по-настоящему палить на корабле никто не собирался — даже обычная свинцовая пуля старинного образца может если и не пробить обшивку, то повредить систему жизнеобеспечения или связи. Поэтому стимуляторы были настоящими стимуляторами — на стены проецировались изображения мишеней, а стрелки должны были лишь фиксировать цель. Но вот с самими изображениями как раз и возникла заминка.
За разрешением этого вопроса он и направился к биологам.
Руководителем экспедиции, несмотря на возраст, была молодая женщина. Двое антропологов были старше ее по возрасту и наличию ученых степеней, еще двое — ее ровесниками и лишь трое, в том числе и ее личный ассистент, моложе. Однако главной поставили именно ее. Георг предпочел не ломать себе голову, почему так получилось — это не его проблема. В конце концов, у нас равноправие, разве нет? И потом — это же только работа, ничего личного!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он отловил женщину вскоре после завтрака на второй день полета. Только что капитан обратился ко всем присутствующим с краткой речью, объяснив правила поведения на корабле и выразив желание, что проблем и нарушений дисциплины не будет. После чего все еще раз представились друг другу, и та женщина предложила коллегам собраться в кают-компании для выработки общего плана работы.
Воспользовавшись оставшимся временем, Георг решительно заступил ей дорогу:
— Вы мне нужны.
Ната, торопившаяся к себе в каюту за ноутбуком, бросила на мужчину настороженный взгляд:
— Проблемы?
— Да.
— Что случилось?
— Пока ничего. Но может случиться, если не принять меры.
Женщина вздохнула. Роль руководителя экспедиции ей не слишком нравилась. С одной стороны, все и без нее знают, чем заниматься, а координировать работу коллег пока рано. С другой — если придется то и дело отвлекаться на решение насущных вопросов, то ее собственная работа встанет. Но и начинать работу с конфликта не хотелось.
— И?..
— Мне нужно знать, с кем нам предстоит работать, — без обиняков заявил мужчина.
— В смысле? — Ната проводила взглядом обоих карликан, которые, яростно жестикулируя, прошли к себе в каюту. Несмотря на то, что были одного пола и не состояли в брачных или родственных отношениях, Лерой Му и его собрат делили одну каюту на двоих.
— Нет, речь не об этих… — он сделал усилие, чтобы не назвать их грызунами. — Речь о тех тварях, которые там водятся… О тех животных…
— Поняла. Но почему вы обратились ко мне? Наши коллеги сталкивались с ними намного ближе.
— Я хочу говорить с вами, — упрямо набычился Георг.
— Вы — ксенофоб? — догадалась Ната и тут же мысленно сама с этим согласилась. Ну, еще бы! Кем же может быть человек, не увидевший людей в представителе другого биологического вида? — Ладно, пойдемте!
Она махнула ему рукой, направляясь к своей каюте. По пути они обогнули карликан, чья каюта находилась совсем рядом, буквально через дверь. По счастью, как раз в этот момент оба переступили порог и, таким образом, освободили проход.
В каюте гость немедленно уселся на единственный стул, немного крутанулся на нем, проверяя прочность и амплитуду вращения:
— Совсем как у меня в каюте.
— Обстановка типовая, стандартная. Это же шаттл класса «Оптима-плюс», здесь все строго функционально, с минимумом комфорта.
— Да, но женщины ухитряются всюду создать этот… домашний уют.
— А здесь этого нет? — почему-то обиделась Ната.
— Нет.
Она собралась было обидеться, но махнула рукой. Дома за этим пресловутым комфортом и уютом следила Линель. Ната в упор не замечала пыль, разбрасывала одежду и забывала не то, что полить цветы, но и помыть посуду.
— Мне некогда этим заниматься, — отрезала она, включая ноутбук и проверяя, не пришли ли какие-нибудь сообщения за время ее отсутствия. Почтовый ящик был пуст. Ничего, прошел всего час…
— Вашему мужу это нравится?
— Нет. У меня нет мужа.
— Вы живете одна?
— Нет. С подругой. Так дешевле. Одиноким у нас на планете выделяют только комнату в общежитии. А если у тебя есть кто-то… партнер… то можно рассчитывать на квартиру. В две отдельные комнаты!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Но использовать как спальню только одну, — кивнул он понимающе.
— С чего вы взяли?
— С того.
— То есть, — Ната бросила невольный взгляд на прикроватный столик. Она еще не успела распаковать все вещи, но была уверена, что голографическая карточка Линель лежит где-то на дне и ждет, когда ее достанут из сумки, — вы уверены, что две женщины, живущие вместе — лесбиянки?
