– Да, – согласилась Катерина, – писатель вообще в любовь не верит.
– Мы ему, неверцу, – Анюта сунула пузырек Катерине, – покажем, как нужно любить. Я домой побегу, а ты ступай, садись перед его окнами и думай, прокручивай в голове варианты.
Катерина пошла домой, крепко держа пузырек в своей руке. Конечно, интересно рассказала ей Комариха про четвертого, но что-то она напутала. Лучше, как добрые люди говорят, синица в руке. Вон она, ее синица, из магазина возвращается и ухмыляется при этом. Катерина кивнула Карпатову и проскользнула в свою калитку. На крыльце ее дожидались два полных ведра с водой. Кто же ей помог? Счастье-то какое! Она обернулась на писательский двор. Карпатов на нее даже не посмотрел.
И его предстояло напоить каплями! Безусловно, разбавив их чаем или еще чем-то более-менее удобоваримым. Катерина вздохнула, какие тут могут быть варианты? Если только снова обратиться за помощью к Семену и вручить ему стакан с бражкой, пусть сходит к писателю и выпьет с ним на брудершафт. Тот, правда, не пьет. Придется пригласить его на ужин и напоить кофе. Клаус кофе с ней пить любил, а Карпатов не желает с Катериной иметь ничего общего. И все-таки общее у них есть, несмотря на все его усилия. У них одна на двоих бывшая жена! И в этом случае писателю не отвертеться, Эмма обещала вернуться. Хорошо, что хоть к Катерине, а не к своему прежнему супругу, но кто ее знает. Взбредет ей в голову вернуться к Карпатову, разве что ее остановит? Катерина не кинется под этот танк. Уж действительно лучше подлить писателю зелья на всякий такой случай, чтобы никуда не делся.
Да куда он денется? Сидит в своем тереме и строчит книгу о взаимоотношении полов, а сам в этом вопросе совершенно не разбирается. Как же заставить его выглянуть наружу? Он даже собственной бывшей жене калитку не открыл.
Катерина перебирала в уме все возможные варианты, но так ничего подходящего и не нашла. К приходу Анюты она укрепилась во мнении, что вся задумка с зельем – одно баловство, как и говорила Комариха.
– Ничего подобного, – не согласилась с ней подруга. – Давай разложим день писателя по полочкам.
– Так, – принялась вспоминать Катерина, – утром он встает и идет к колодцу. Набирает воду…
– Вариант первый, – обрадовалась Анюта. – Подходим к нему, когда он собирается идти обратно к дому с полными ведрами. Я ему заговариваю зубы, какая, мол, хорошая погода сегодня или, наоборот, сплошная мерзопакость. С этим определимся на месте. А ты в это время подкрадываешься к ведру и выливаешь туда весь пузырек!
– Комариха сказала, что нужно всего две капли! – испугалась за писателя Катерина.
– Так это ж на стакан, а тут полное ведро! – пояснила Анюта.
– У меня никогда ведро из колодца не бывает полным, – вздохнула Катерина.
– А это что? – Анюта указала на ведра с водой. – Неужели расстарался кто? Наверняка тот, четвертый, Илья? Или как его там? Ну, не хочешь говорить, и не нужно. Давай дальше по распорядку.
– Потом у него начинаются водные процедуры. Ой, Анюта, так он может колодезной водой умываться, а не пить ее. К тому же если и станет пить, то скорее всего накипятит воды в чайнике и все свойства приворотного зелья отобьет. Лучше подмешать ему капли в зубную пасту.
– Да, хороший вариант. Приходим к нему с утра пораньше и направляемся к умывальнику. Я заговариваю ему зубы, мол, какая картошка нынче уродится, а ты крадешься к зубной пасте.
– Но он-то зубную пасту глотать не станет, он ее выплюнет вместе с каплями.
– Давай ближе к завтраку! Если лить, то наверняка! Чем он завтракает?
– Не знаю, – призналась Катерина, – я же никогда с ним вместе не завтракала. Да и не обедала тоже. Не говоря уже об ужине.
– Вариант третий, и последний, – заключила Анюта. – Придется действовать напролом. Утром приходим к нему во время завтрака. Я заговариваю ему зубы о том, мол, какая Любка дура необыкновенная, а ты незаметно пробираешься к его чашке и льешь ему туда капли.
– Мне кажется, – заметила Катерина, – нужно говорить про погоду и урожай. Не нужно про Любу.
– Правильно, – согласилась с ней Анюта, – много чести. Лучше про наше правительство с умным человеком поговорить. Или о ценах на хлебобулочные изделия.
– Я не смогу незаметно, – сказала Катерина, – я же непрозрачная!
– Ты до того исхудала, что светишься вся! А говоришь, что непрозрачная. Ладно, есть еще варианты. Что он после завтрака делает? Только не говори мне, что сидит и пишет!
– Он иногда лужайку подстригает такой небольшой тележкой с противным жужжанием.
– Вот оно, наше спасение! – вскрикнула Анюта. – Когда он последний раз подстригал?!
– Давно. – В глазах Катерины засветилась надежда. – Ты думаешь, это сработает? А как?
– Обыкновенно! Я кваса принесу домашнего, раз твой писатель не употребляет горячительные напитки. Кстати, он, случаем, не больной? Подумай тогда, зачем тебе калека? Хотя у инвалидов бесплатный проезд в общественном транспорте и льготы на телефон. Небольшая, а все-таки выгода. Значит так. Он стрижет, потом обливается, а тут и мы с квасом. Ты ему говоришь, мол, а не выпить ли вам, Георгий Вениаминович, домашнего кваску-то? Он тебе отвечает, мол, а почему бы и нет? И пьет! А там – приворотное зелье. Выпил – и все, твой навеки!
– Некрасиво как-то получится, может, лучше все-таки четвертого дождаться? – засомневалась Катерина. – Не нравится мне, получается, будто я навязываюсь ему сама.
– Ты не навязываешься, ты ему кваса предлагаешь! Я сейчас для ускорения процесса к Степанычу сбегаю. Пусть выйдет, покосит обочину да писателю намекнет, что у него газон зарос. Но если тот пойдет к колодцу за водой, то беги за ним и прячься там. Ни один вариант нельзя отметать, ни один. За все нужно хвататься, нечего нам у моря ждать погоды. Придет четвертый, четвертым и будет, а синицу из рук выпускать нельзя.
Анюта все организовала быстро. Степаныч, сколько ни сопротивлялся, говоря, что в полдень только придурки городские косят, все же косить пошел и писателю про заросший газон крикнул. «Синица» вытащил свою тележку и принялся жужжать. Анюта бросилась за квасом. Катерина судорожно сжала в руке пузырек с приворотным зельем.
– Давай, – толкнула Катерину в бок подруга, когда писатель отжужжал десять минут. Говори ему: «Не желаете ли, Георгий Вениаминович, домашнего кваску?»
– Не желаете ли домашнего Вениамина Георгиевича? – взвизгнула испуганно Катерина и умолкла.
Анюта схватилась за голову и за стакан с квасом, в который уже были добавлены заветные капли.
Карпатов выключил тележку и повернулся лицом к дамам.
– Кваску домашнего не желаете? Катерина вам предлагает, между прочим! – заявила Анюта, смело толкая подругу к дыре в заборе.
