– Я пытался вызвать у него интерес к религии.
– Безуспешно?
– Совершенно верно.
– Вы проводили обследование подсудимого?
– В прошлую среду. Это было второе обследование с момента его ареста.
– И что вы обнаружили?
– Он страдает нарушениями психики, которые я определяю, как паранойю.
– Мог ли он отдавать себе отчёт в своих поступках и их последствиях?
– Нет, сэр. В его состоянии он способен бессознательно отвергать любые принципы законности и морали.
Бонделли повернулся, некоторое время пристально смотрел на окружного прокурора и затем произнёс:
– Все, доктор, спасибо.
Окружной прокурор провёл рукой по волосам и уставился в свои записи свидетельских показаний.
Келексел, постепенно разобравшись в запутанном содержании этой сцены, кивнул. У туземцев, безусловно, существует примитивное и ещё слишком незрелое правосудие. Тем не менее, происходящее напомнило ему о его собственной вине. Может быть, эту цель и преследовала Рут? Показывая сцену суда, она, возможно, хочет сказать: “Ты тоже будешь наказан”. Он ощутил приступ жгучего – стыда. Сейчас он сам словно предстал перед судом, перенёсся в зал судебных заседаний, который воспроизводил репродыосер. Он неожиданно отождествил себя с отцом Рут, в полной мере разделяя чувства туземца, которые улавливала сверхчувствительная система передачи.
Внутри Мёрфи бушевала с трудом сдерживаемая ярость, всеми силами души он ненавидел сейчас Фурлоу, который все ещё сидел на свидетельском месте.
“Иммунный должен быть уничтожен!” – подумал Келексел.
Картина зла, воспроизводимая репродьюсером, слегка изменилась, и теперь в фокусе устройства находился окружной прокурор. Парет поднялся со своего места, прохромал к барьеру и остановился там, где прежде стоял Бонделли. Парет аккуратно прислонил свою трость. Губы его были собраны в гримасу пренебрежительного превосходства, однако глаза пылали гневом.
– Мистер Фурлоу, – сказал он, намеренно опуская докторский титул. – Я правильно заключаю, что, по вашему мнению, подсудимый был неспособен отличать хорошее от плохого в ту ночь, когда он убил свою жену?
Фурлоу снял очки. Его серые глаза казались теперь поразительно беззащитными. Он протёр стекла, надел очки и сложил руки на коленях.
– Да, сэр.
– А те тесты, которым вы подвергли обвиняемого, были ли они в принципе такими же, как те, которые проводил доктор Вейли?
– По сути такими же – карточки. Сортировка шерсти и другие сменяющиеся тесты.
Парет сверился со своими заметками.
– Вы слышали о заключении доктора Вейли, что этот обвиняемый был юридически и с медицинской точки зрения абсолютно нормален в момент совершения преступления?
– Я слышал об этом заключении, сэр.
– Вам известно, что доктор Вейли является официальным полицейским экспертом города Лос-Анджелеса в области психиатрии и что он проходил службу в армейском медицинском корпусе?
– Мне известна квалификация доктора Вейли. – Голос Фурлоу был напряжённым, но он отвечал, не теряя достоинства, и это вызвало неожиданный приступ симпатии у наблюдавшего за ним Келексела.
– Ты видишь, что они делают с ним! – с негодованием спросила Рут.
– Какое это имеет значение? – спросил Келексел. Но ещё не успев договорить, он понял, что судьба Фурлоу имеет огромное значение. И прежде всего потому, что Фурлоу, даже осознавая собственную обречённость, все же оставался верным своим принципам. Теперь не могло быть сомнения в том что Мёрфи – сумасшедший. Таким его сделал Фраффин – для достижения своей цели.
“Я являюсь этой целью”, – подумал Келексел.
– Тогда, вы должны были слышать, – сказал Парет, – что свидетельство МЕДИЦИНСКИХ экспертов исключает какой-либо элемент ограниченного повреждения мозга в данном случае? Вы слышали о том, что у подсудимого не проявляются маниакальные тенденции, что он не страдает и никогда не страдал от состояния, которое можно официально определить, как сумасшествие.
– Да, сэр.
– Тогда, можете ли вы объяснить, почему вы не соглашаетесь с мнением этих квалифицированных МЕДИЦИНСКИХ специалистов?
Фурлоу крепко упёрся обеими ногами в пол, опустил руки на подлокотники стула и, подавшись вперёд, произнёс:
– Это очень просто, сэр. Компетенция в психиатрии и психологии обычно подтверждается фактическими результатами. В данном случае, я отстаиваю свою точку зрения, основываясь на том факте, что я ПРЕДСКАЗЫВАЛ это преступление.
Лицо Парета потемнело от гнева.
Келексел услышал всхлипывания Рут: “Энди, о Энди… О Энди…” Её голос вызвал неожиданную боль в груди Келексела, и он прошипел:
– Помолчи!
Парет снова сверился со своими записями и затем спросил:
– Вы психолог, а не психиатр, не так ли?
– Я клинический психолог.
– В чем заключается разница между психологом и психиатром?
– Психолог – специалист в области поведения человека, не имеющий медицинской степени. Пси…
– И вы выражаете несогласие с мнением людей, ИМЕЮЩИХ медицинскую степень?
– Как я уже сказал…
– А, да, так называемое предсказание. Я читал это уведомление, мистер Фурлоу, и хотел бы спросить вас вот о чём: верно ли, что ваше сообщение было составлено таким языком, который переводится на нормальный человеческий язык достаточно разноречиво – иными словами, не было ли оно неопределённым?
– Его может считать неопределённым лишь тот, кто не знаком с термином “психический срыв”.
– Ааа, ну а что такое психический срыв?
– Чрезвычайно опасный разрыв с действительностью, который может привести к актам насилия, вроде того, который мы рассматриваем здесь.
– Но если предположить, что преступление не было бы совершено, если этот обвиняемый сумел бы, так сказать, излечиться от приписываемой ему болезни, можно ли тогда истолковать ваше сообщение, как предсказание ТАКОГО исхода?
– Только если будет подтверждён диагноз и дано объяснение, ПОЧЕМУ он излечился.
– Позвольте мне, в таком случае, спросить вас следующее: может ли насильственный акт объясняться другими причинами помимо психоза?
– Разумеется, но…
– Правда ли, что термин “психоз” не имеет строго определённого толкования?
– Есть некоторые расхождения в точках зрения.
– Расхождения, подобные тем, которые имеются у нас в свидетельских показаниях?
– Да.
– И любой насильственный акт может быть вызван причинами, не имеющими ничего общего с психозом?
– Разумеется, – Фурлоу тряхнул головой. – Но при наличии маниакального…
– Маниакального? – Парет немедленно ухватился за слово. – Что такое мания, мистер Фурлоу?
– Мания? Это явление внутренней неспособности реагировать на окружающую действительность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
