словно она была плюшевым медвежонком. Нэнси и Луи стояли за ней, скрестив руки на груди в стиле вышибал, из коридора доносилось шипение Эллиота в трубку. Я посочувствовала тому, кто был с ним на связи.
Заметив меня, Мег оторвала взгляд от экрана.
— Доброе утро, Кейт. Кофе?
Следом за ней я отправилась на кухню, где она налила нам бодрящую порцию. Только тогда я увидела, что сенатор наблюдает за рассветом за стеклянными дверьми террасы. Он далеко проснулся не с песней.
— Что случилось на этот раз? — спросила я у Мег.
Она ткнула в экран.
— О нет. — И снова я. Ну конечно. Фотографии меня, Гейба и Грейси на американских горках. Все мы… улыбаемся? — Стойте-ка.
Я со стуком поставила кружку.
— А на этот раз что не так?
— Абсолютно ничего, — вздохнула Мег.
В окружении прихожан появилась неизвестная мне женщина на фоне знакомой церкви.
Нэнси прибавила звук.
— Не сочтите меня неве-е-е-ежливой, — выплюнула женщина как школьная задира. — Ничего не имею против развлечения детей на аттракционах. Но не в воскресный же день! — Она беспомощно усмехнулась, оглядываясь на белый шпиль, мимо которого я бесчисленное количество раз проезжала по бульвару Санта-Моники. — Моя семья основала церковь в Лос-Анджелесе. Было непросто. Возникает вопрос, правда ли Куперы консервативны. Возникают вопросы об их ценностях. Думаю, они интересны многим людям.
Сенатор обернулся на бесстрастный голос женщины, вернувшись к жизни.
— Зачем ей это делать? Надеется так дискредитировать нас?
Судя по его тону, это не просто женщина с улицы, у которой взяли интервью. У нее та же фамилия, что и одного кандидата во внутрипартийном голосовании. Его жена?
— Фред — мудак, — добродушное пожатие плечами вкупе с оскорблением придавало ему шарма. — Отчаянная попытка. — Он хохотнул. — Простите за мой французский.
— Тот еще пидр, — вздохнула Нэнси.
— Пидр? — прошептала я Мег.
— Простой демократический республиканец, — я постаралась запомнить ее объяснение.
— Подождите, — я смущенно вышла вперед. — Так она тоже республиканка?
Луи хихикнул.
— О, да. У нее только спроси. Ее слушать — не переслушать. Уши завянут.
— Так она на нашей стороне?
Сенатор воздел руки в воздух.
— Спасибо, Кейт, именно этого…
Эллиот со стуком швырнул на стол телефон и заглянул за дверь.
— Никто еще не нашей стороне, Марк. Только если в среду утвердят твою кандидатуру. До тех пор никто не расслабляется.
Последнее явно адресовано мне. Раз Эллиот хотел, чтобы я прочувствовала давление, то он может не беспокоиться. Прошлой ночью я почти не спала, думая о предстоящем дне, всех мероприятиях, ведущих меня к первому появлению перед зрителями на стадионе Стейплз-центр. Ах да, появлению перед Америкой вживую.
Сегодняшним вечером масштабы улыбаемся и машем потрясали воображение. Темой нашего выступления были «Гордые республиканские женщины» — следом за женщиной-мэром Сан-Диего. Но Нэнси считала день настолько важным, что настояла на моей готовности к съемкам с восьми утра. Один взгляд на четырехстраничный график — и все стало ясно. День предстоит сумасшедший.
Каким-то чудом страницы одна за другой пролетели в одно мгновение, глаз не успевал различать вспышки. У Либби и остальных помощников имелись закуски, когда мы переезжали с одного мероприятия на другое, заказывая номера в отелях то тут, то там, до пяти вечера объявляясь на заявлениях перед прессой и митингах, пока наконец не добрались до широкого дворика в Степлз-центре.
— Вот это да! — воскликнула я, увидев первую орду, ожидающую своего приема, разодетую в ослепительные наряды, гигантские плакаты и сумасбродные шляпы. Автобус остановился и из него вывались двадцать человек, кто-то в толпе выкрикнул «Миннесота» и они отозвались улюлюканьем.
— Впечатляет, правда? — Либби даже подпрыгнула на месте, передав мне пятую за день бутылку с водой. Я кивнула, сглотнув нарастающий ужас.
Внутри я осмотрела пещеристую сцену, ожидая, что ее размеры усугубят мой страх. Но первая непрошеная ассоциация была связана с «Кудзу Гиантс». Нет — с Энди. Меня охватило подлое желание прокрасться туда, как это сделал он. Едва эта мысль успела оформиться, как помощник показал мне место за кулисами.
Быстрый осмотр это всё, что я сделала по собственной воле за весь день. Уже к шести вечера после всех выпитых бутылок воды мне надо было отлучиться в уборную. Может, они втиснули в расписание одну такую отлучку, решила я. Но когда Грейси пожаловалась, что ей нужно отойти, и Гейб побежал за ней, три ассистента преградили мне путь к двери.
— Макияж, — пояснила Либби, безумным взглядом сверившись с часами. Я сжалилась над ней и пошла следом. Укладка и макияж заняли около часа. Я терпеливо сидела, скрестив ноги и не обращая внимания на давление мочевого пузыря.
Нэнси просунула голову в дверной проем, чтобы проверить.
— Выглядишь потрясающе!
Я осторожно отлепилась от кресла.
— Как добраться до уборной?
— Направо. — Она жестом остановила меня. — Не-не. Там шныряет пресса, снимают всё исподтишка. Мы же не хотим, чтобы тебя застали ломящейся в туалет. — Она расхохоталась.
Я прохладно улыбнулась.
— Я не собираюсь ломиться.
У нее звякнул телефон.
— Нас ждут.
Когда она скрылась из поля зрения, я обдумала два варианта. Пойти за ней или взбунтоваться и шмыгнуть мимо журналистов, чтобы они не успели сфотографировать. Мочевой настолько переполнился, что на спринт надежды не было — едва ли я могла быстро двигаться. Мучительно вздрогнув, я бросилась за Нэнси, взмолившись, чтобы у нас оказался перерыв перед большим событием.
Молитвы мои остались неуслышанными. Было ли это из-за того, что в воскресенье я ходила в парк развлечений, сказать не могу, но в таком громадном сооружении, как оказалось, лишь одна ванная, приблизиться к которой у меня не было ни шанса, поэтому надежды на облегчение умирали. Наконец Нэнси привела меня к тому крылу, где в непримиримой тишине ждали стайки ярко одетых дам, постукивая туфельками на шпильках.
Я узнала миссис Макриди еще до того, как заметила ее дочь. Кароли лениво взглянула на меня через плечо, смерив мой наряд. Меня передернуло от ее улыбки, и я быстро отвернулась.
Большинство женщин я не знала, а с другими встреча была такой мимолетной, что их имена не запомнились. Дамы из церкви не оказалось. Уж не переживала ли она из-за комментариев в свой адрес.
Грейси прибежала от Мег, чтобы обнять меня за талию.
Я охнула.
— Не так крепко!
— Итак, леди, на выход! — произнес координатор с наушником, и мы вышли на арену к оглушительным воплям, падающим сверху вниз как рёв водопада. Первое, что меня поразило — повсюду были красные, белые и синие цвета — странно видеть их не только четвертого июля. Затем на фоне беспорядочных знамен вырисовались лица, и,
