Читаем без скачивания Жареные зеленые помидоры в кафе Полустанок - Фэнни Флэгг

Она тихонько закончила есть и подумала: Люсиль Болл29? Наверное, Эд прав. Я действительно схожу с ума.

ЕЖЕНВДЕЛЬНИК МИССИС УИМС

"Бюллетень Полустанка"

10 июня 1948 г.

СБОР СРЕДСТВ НА НОВЫЕ МЯЧИ

Клуб "Маринованный огурец" устраивает свадьбу без невесты представление для сбора средств на покупку новых футбольных, баскетбольных и бейсбольных мячей. Вот это будет вечер! Наш шериф Грэди Килгор сыграет влюбленную невесту, а Иджи - жениха. Джулиан Тредгуд, Джек Баттс, Гарольд Вик, Пит Тидуэлл и Чарли Флауэр изобразят подружек невесты.

Представление начнется 14 июня в семь вечера в нашей школе. Цена билетов - 20 центов для взрослых и 5 центов для детей.

Венчание пройдет в сопровождении органа, на котором будет играть Эсси Ру Лаймуэй.

Обязательно приходите все! Я собираюсь присутствовать на этом зрелище ещё и потому, что моя дражайшая половина Уилбур будет играть девочку, которая бросает цветы молодым под ноги.

Мы с моей половиной ездили в кино на "Тайну убийства Грейси Аллен". Картина смешная, но постарайтесь успеть до семи, чтобы купить билеты подешевле.

Кстати, преподобный Скроггинс сказал, что какой-то умник закинул садовую мебель на крышу его дома.

Дот Уимс

ТЮРЬМА "КИЛБИ"

Этмор, штат Алабама

11 апреля 1950 г.

За угрозу ножом двум собаколовам Артиса О.Пиви посадили в тюрьму "Килби", которую чаще называли "фабрикой убийц". Полгода Иджи и Грэди пытались его вызволить, и наконец их старания увенчались успехом.

По дороге в Этмор Грэди сказал Иджи:

- Чертовски здорово, что его отпускают. Еще месяц, и он бы там загнулся.

Грэди знал, о чем говорит: когда-то он работал в этой тюрьме охранником.

- Черт, его если охранники не достанут, то другие ниггеры прикончат, можешь не сомневаться. Я там насмотрелся, как вполне нормальные ребята быстро превращались в форменных зверей. Бог мой, дома у них жена, детишки, а они убивают друг друга из-за какого-то педрилы... По ночам в тюремных корпусах всегда неспокойно, но как вылезет полная луна - только держись. Все как один сходят с ума и режут кого ни попадя. А на следующее утро ходим и подбираем трупы, иногда штук по двадцать пять. Поработаешь таким вот манером, и через некоторое время единственное, что отличает тебя от заключенного, - это пистолет. Ты думаешь, кто там в охране-то служит? В основном полудурки недоразвитые. Сходят в кино, насмотрятся Тома Микса или Хута Гибсона, а потом возвращаются домой и скачут по полям, ковбоев, значит, изображают. А уж когда остервенеют, то хуже уголовников делаются. Видел я, как они ниггера забили до смерти за просто так, от нечего делать. Потому и ушел оттуда. Говорю тебе, гиблое это место. А теперь, говорят, там работают ухари из Скоттсборо, так во сто крат, говорят, хуже стало.

Иджи забеспокоилась и принялась подгонять Грэди. Когда они миновали ворота тюрьмы и поехали по дороге к корпусу, их глазам предстали сотни заключенных в грубой полосатой тюремной одежде. Они копали или долбили землю мотыгами. Охранники были в точности такие, как их описывал Грэди. Они цепко оглядывали проезжающую машину и долго смотрели ей вслед, подстегивая приплясывающих лошадей. Иджи подумала, что они и впрямь похожи на дебилов, и успокоилась, только когда им выдали Артиса: на вид он казался вполне живым и здоровым.

Хотя одежда его была измята, а волосы сбились в колтун, Артис никогда так не радовался, как сейчас. Плевать на шрамы от кнута на спине и шишки на голове - их же не видно! По дороге к машине он улыбался во весь рот. Еще бы - он скоро будет дома!

Па обратном пути Грэди сказал:

- Ну, Артис, теперь я за тебя головой отвечаю, не вздумай опять во что-нибудь вляпаться. Ты меня понял?

- Да, сэр. Я не хочу больше вляпываться и попадать в это место.

Грэди посмотрел на него в зеркальце:

- Что, очень там хреново?

Артис засмеялся:

- Да, сэр, там очень хреново, очень.

Когда четыре часа спустя показались трубы бирмингемских чугунолитейных заводов, Артис разволновался, как ребенок, и все порывался выйти из машины.

Иджи пыталась уговорить его сначала заехать в Полустанок:

- Тебя же там все ждут - и мама, и отец, и Сипси.

Но он так умолял отвезти его сперва в Бирмингем, хоть на пару часов, что они высадили его на Восьмой авеню.

- Ты уж, пожалуйста, постарайся побыстрей добраться домой, - сказала Иджи. - Они очень соскучились. Обещаешь?

- Да, мэм, обещаю, - ответил Артис и побежал по улице, смеясь от счастья.

Через неделю он показался у кафе, с набриолиненными блестящими волосами, элегантный, в новехонькой шляпе с широченными - по гарлемской моде - полями (подарок Мэдлин, который она купила в честь его возвращения).

ПРИЮТ ДЛЯ ПРЕСТАРЕЛЫХ "РОЗОВАЯ ТЕРРАСА"

Старое шоссе Монтгомери, Бирмингем, штат Алабама

7 сентября 1986 г.

В это воскресенье Эвелин и Нинни угощались кукурузными палочками, кока-колой и домашними шоколадными пирожными с орехами.

- Милочка, что бы вам утром сегодня приехать! Вы пропустили такое представление! Мы все сидим завтракаем и вдруг смотрим - Веста Эдкок нацепила на голову плюшку с отрубями и крутит перед нами бедрами, изображая танец с обручем, прямо в столовой. Вот это было зрелище, я вам доложу! Бедный старый мистер Данауэй так возбудился, что пришлось ему дать успокоительное и увести в комнату. А медсестра Джинин заставила Весту сесть на место и доесть эту плюшку. Они дают их нам каждый день, вроде как профилактика от запоров. Знаете, в наши годы пищеварительная система совсем никудышная становится.

Она откинулась в кресле и шепнула:

- Знаете, некоторые здешние старички пукают и даже не замечают. Нинни сделала глоток колы. - А многие возмущаются, что здесь цветные медсестры. Кое-кто даже говорит, что все цветные ненавидят белых и только и ждут удобного случая придушить нас во сне.

Эвелин сказала, что ничего глупее в жизни не слыхала.

- Именно так я и подумала, но поскольку это сказала ваша свекровь, то я решила помалкивать.

- Ну, меня это ничуть не удивляет.

- Ох, и не только она одна так думает! Вы не представляете, сколько стариков с ней согласны. Но я никогда в это не верила. Вокруг меня всю жизнь были цветные. Когда умерла мама Тредгуд, её положили в гостиной, а на дворе собрались все негритянки из Трутвилля и запели "Когда я попаду на небеса, я наконец присяду отдохнуть"... Ох, никогда этого не забуду. Вряд ли вам доводилось такое слышать, у меня от одного воспоминания мурашки по коже.

Возьмем, к примеру, Иджи. У неё в Трутвилле друзей было не меньше, чем в Полустанке. А если кто из её тамошних знакомых умирал, она всегда ходила на похороны. Даже как-то сказала мне, что с неграми ей бывает интересней, чем со многими белыми. Я помню её слова: "Нинни, плохой негр - это всего лишь плохой негр, а дрянной белый хуже собаки".

Я, конечно, мало с кем там общалась, но не видела более преданного человека, чем Онзелла. Она для Руфи готова была на все. Руфь была её любимицей, и она этого не скрывала. Оберегала её как зеницу ока.

Помню, Иджи пошла вразнос, напилась и удрала на всю ночь, так на следующий день Онзелла ей на кухне сделала выговор: "Послушайте, миз Иджи, что я вам скажу. Так поступать с миз Руфью может только совсем никудышный человек, и, ежели вы ещё раз такое устроите, я помогу ей собрать чемоданы".

Иджи вышла из кухни, не сказав ни единого слова. Она знала, что, когда дело касалось Руфи, Онзелле лучше не перечить.

Онзелла хоть и доброй была, но с характером. Стольких детей поднять и при этом день-деньской работать в кафе! Когда Артис или Озорная Птичка очень уж ей докучали, она выпихивала их за дверь, даже не прекращая нарезать печенье. Но с Руфью она была нежной как ягненок. Я помню, когда у Руфи обнаружили рак в женских органах, и пришлось везти её в Бирмингем на операцию, Онзелла поехала вместе со мной и Иджи. Мы втроем сидели в комнате ожидания и ждали доктора. Он вошел прямо в халате и шапочке и сказал нам: "Мне очень жаль, но мы ничем не можем помочь". Метастазы пошли в поджелудочную железу, а когда такое случается, тебе конец. Поэтому, сказал он, её просто зашили и оставили дренажную трубку.

Мы отвезли Руфь в дом Тредгудов и положили в спальне наверху, чтобы ей было удобнее. И Онзелла стала жить с ней в комнате и так до конца от неё и не отходила.

Иджи хотела нанять медсестру, но Онзелла и слышать об этом не желала. Все её дети уже выросли, но Большому Джорджу пришлось самому себе готовить.

Бедные Иджи и Культяшка, они прямо не в себе были. Сидели внизу в полном оцепенении. Руфь угасала быстро, и, Господи, как же её мучили боли! Она старалась не показывать этого, но мы-то видели, как ей плохо. Онзелла ни на шаг не отходила от нее, так и сидела с ампулой и шприцем, а в последнюю неделю вообще никого, кроме Иджи и Культяшки, не подпускала. Она сказала, что Руфь так велела, потому что не хочет, чтобы её видели в таком ужасном состоянии. Никогда не забуду, что она говорила, стоя перед дверью и не пуская нас: "Миз Руфь - настоящая леди, она всегда знала, когда пора уходить с вечеринки, и пока она жива, исключений не будет".