Читаем без скачивания Алгоритм любви - Анна Безелянская

Последние годы самые трудные. У Ренуара прогрессировал ревматизм, обезображены руки. Ему вкладывали в окостеневшие пальцы кисть, и он писал... Каждое движение вызывало нестерпимую боль, но стоило ему взглянуть на молоденькую натурщицу, как силы возвращались: он продолжал писать гимн женскому телу.

К умирающей жене Ренуара отвезли в инвалидной коляска. Алина скончалась на 57-м году жизни. Не скрывая горя, Ренуар плакал.

Он умер 17 декабря 1919 года, а в I960 году его усадьбу "Колетт" превратили в музей.

* * *

Вот перед нами прошли четыре художника. Разные эпохи, разные судьбы, разные взгляды. Разные?! Такие ли они разные? Ренуар любил Рубенса, он изучал Энгра. Посмотрите на картину "Большие купальщицы" (1884-1887). Разве вы не почувствуете влияние французского классициста, разве не вспомните его "Турецкие бани"? И станет очевидно, что их, таких на первый взгляд разных, объединяет одно - любовь к жизни, красоте, любовь к женщине, которой они пропели гимн любви и восхищения. И заметьте, они сами были счастливы в любви.

"Мою жизнь можно уподобить свече, которую жгли с двух концов и посередине держали каменными щипцами",- как-то грустно признался Карл Брюллов, "великий Карл". И хотя он не был мазохистом, тем не менее вряд ли выбрал бы другую участь. Он был из породы титанов, для которых жизнь преодоление. "Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать". И творить!

Смысл его жизни - творчество, а страдание питало его. Впрочем, нет. Не только страдание. Любовь - тоже. И плод этой любви - знаменитая картина художника "Последний день Помпеи".

Когда и как возникает первая мысль о картине? Как зарождается новый замысел? Мысли о большой работе подспудно давно теснились в душе художника. Возможно и прав Пушкин, утверждавший, что когда Брюллов работал над картиной "Афинской школы" Рафаэля, уже "шаталась поколебимая Помпея, кумиры падали, народ бежал по улице, чудно освещенной вулканом".

Несомненно, путешествие в Помпеи потрясло художника, зрелище развалин ошеломило, но чтобы произошел выброс творческой энергии, требовалось нечто большее. Ведь это так и могло остаться сильным эмоциональным всплеском. И Провидение послало любовь - графиню Юлию Самойлову. Ей, прекрасной графине, чьи черты мы узнаем на картине, обязаны мы этим извержением брюлловского Везувия.

Графиня Юлия Павловна была связана дальними узами с царствующим домом: последняя из рода Скавронских, родственников Екатерины I. История этой семьи - увлекательнейший роман. Ее дед - знаменитый меломан граф П. М. Скавронский - был женат на племяннице всесильного Потемкина. Другой ее дед - граф А. А. фон дер Пален - был душою заговора против Павла I. Отец Юлии похитил ее мать, и девочка родилась во время одного из военных переходов в крестьянской избе.

Тут-то и начинается тайна графини Юлии. Шепотом в великосветских гостиных рассказывали, что на самом-то деле ее отец - аристократ граф Джулио Литта, давно состоявший на службе у Екатерины II. Отсюда, мол, и имя Юлия. А чтобы узаконить свою любимую дочь, граф, которого в России прозвали Юлий Помпеевич, женился на бабушке по матери. Это позволило ему впоследствии оставить Юлии Павловне свои богатства. Но на этом слухи не заканчивались. Блистательная красота графини была питательной почвой для сплетен.

В 1825 году красавица графиня Юлия Павловна фон дер Пален выходит замуж за графа Николая Александровича Самойлова. Поговаривали, что граф был влюблен в другую, да маменька ничего и слышать не хотела. Можно понять: упускать богатства, которые давались за Юлией Павловной, не было причин. О любви ли тут думать стареющей графине! Сын подчинился. И не столько воле матери, шептали в свете, сколько воле императора, который был очень небезразличен к прекрасной фрейлине.

Брак, однако, скоро распался. Уже через год супруги развелись. Не помогли их браку ни благословение Александра I, ни свадьба, сыгранная в Павловске в "Розовом павильоне". После разрыва с мужем графиня поселилась в своей усадьбе Графская Славянка.

Ослепительно красивая Юлия Павловна отличалась удивительной независимостью и свободомыслием.

Происхождение позволяло ей игнорировать придворный этикет и пренебрегать условностями света. Держалась всегда просто, гордо, отстраненно. Придворные ее побаивались, а слуги и крепостные любили, называли "графинюшкой". Юлия привлекала идущей от сердца искренностью и добротой. Не терпела фальши. Ей не суждено было материнство, и всю теплоту души она отдала приемной дочери Амацилии, воспитаннице Джованне Пачини, своим друзьям. Она помогала художникам, пенсии и пособия бедным "лились из ее кармана рекой".

Нет, она не была карамельной красоткой. Знавшие Юлию отмечали, что в ней не было ничего неземного и ангельского. Напротив, это была "женщина страстная, сверкающая, южная, итальянка во всей красоте полудня, мощная, крепкая, пылающая всею роскошью страсти, всем могуществом красоты". Эти слова принадлежат Николаю Гоголю. И как тут не вспомнить Александра Сергеевича:

Ей нет соперниц, нет подруг:

Красавиц наших бледный круг

В ее сиянье исчезает...

Графиня Юлия Павловна предпочитала жить в Италии. Ей трудно дышалось в сыром и холодном Петербурге. И любимая Графская Славянка была тесна. Ее сверкающая красота, ее пылкая и своенравная натура требовали полуденного солнца юга. Может быть, действительно не так уж абсурдны слухи об ее отце...

Графиня свободна и независима, она богата и любит путешествовать. Она всегда окружена самым изысканным обществом: музыканты, поэты, художники. Поклонники, друзья, разбитые мужские сердца, судьбы...

Весна 1827 года. Княгиня Зинаида Волконская принимала друзей на своей вилле. То ли вечер в тот день был особенно пряный, то ли сердце устало молчать, только почувствовала графиня Юлия забытое волнение, когда князь Гагарин представил ей: "Карл Брюллов. Очень талантлив". Ее поразило незнакомое лицо: "Какой красавец. Голова Аполлона Бельведерского. А какая лепка лба!". Князь Гагарин продолжал: "Но с ним приключилась пренеприятнейшая история. Мы стараемся его рассеять".

История была не просто неприятная, она была драматичная. Натурщица Карла француженка Анриенна Демюлен покончила с собой, бросившись в Тибр. Девушка безответно влюбилась в маэстро. Драматизм ситуации усугублялся тем, что ее прощальное письмо художник получил только на другой день после случившегося. Как водится, по городу поползли слухи...

Карл Брюллов уже пятый год жил в Италии, куда приехал по вакансии Российской академии художеств. Он много работал, его имя становится известным Ему заказывает картину миллионер Демидов. И вдруг такое несчастье! Брюллов оставил мастерскую и жил на вилле князей Гагариных.

На том вечере у Волконской, когда Брюллов увидел графиню Самойлову, он замер: высокая, статная, с бледным лицом, обрамленным черными локонами. Округлая полнота рук, горячий взор. Казалось, она сошла с его собственной картины "Полдень". Ожил его идеал женщины. Он не слушал, что ему говорит князь, он боялся только одного - что видение исчезнет... Но видение не исчезло, а очень энергично предложило свою помощь.

Они больше не расставались. Брюллов подолгу живет на ее вилле в Корсо (Ломбардия). Эта нескрываемая связь будоражит общество, но они не слышат пересудов. Они заняты собой, им хорошо вместе. Если же приходилось расставаться, то вслед летели ее нежные письма: "Мой дружка Бришка... люблю тебя больше, чем изъяснить умею, обнимаю тебя и до гроба буду душевно тебе привержена".

Она сдержит свое слово. Она будет ему музой, его ангелом-хранителем.

А пока графиня в июле - августе 1827 года отправляется "провести сие жаркое время с большей пользой в вояже, среди развалин Помпеи и Геркуланума". Следом за ней вскоре поехал и Брюллов. Поехал на встречу с любимой женщиной, а оказалось - навстречу своему бессмертию. Именно "Последний день Помпеи" принес ему всемирную известность и славу на родине.

Графиня безраздельно царствует в его сердце. Она - центр внимания художника. Брюллов много ее пишет. Наиболее известны "Портрет гр. Юлии Самойловой с арапчонком и воспитанницей", "Дама, спускающаяся в гондолу". Ее черты узнаваемы в "Турчанке" и "Спящей Юноне". Эти картины созданы в 1832-1837 годы. Даже такой критик творчества Брюллова, как Александр Бенуа, будет потрясен "торжественной красотой, пылкостью и своенравием брюлловской героини": "Брюллову удалось, вероятно благодаря особенному его отношению к изображаемому лицу, выразить столько огня и страсти, что при взгляде на них сразу становится ясной сатанинская прелесть его модели".

"Сатанинской" она, возможна, и была - но с другими. С ним - нежна. "Люблю тебя, обожаю, я тебе предана и рекомендую себя твоей дружбе. Она для меня самая драгоценная вещь на свете". А в письме к брату Брюллова Александру признается, что они решили соединить свои жизни. Не случилось.