— Вот еще! — возмущенно выпалила команда. — Положено загадывать — вот и загадаем!
М–дя… Согласованность у них, конечно.
— Ну ладно… Загадывайте, — вздохнул рогатый. — Так и быть, я сегодня добрый. Каждый по одной.
Начинал, конечно, Вангар. Естественно! Он же у нас гла–а–а–а–вный… И спросил он:
— Кто ходит на рассвете на трех ногах, днем — на двух, перед закатом — на четырех?
Не, я дурею! Спросить такую белиберду? Даже младенец знает, что правильный ответ — «хромой неистинный оборотень»!
Естественно, марханг все сразу отгадал…
Задачки остальных г–героев тоже не отличались оригинальностью. Нет, ну честное слово — вопросы такие детские… Я, конечно, понимаю, что в такой ситуации много не понапридумываешь, но все–таки.
Наконец, подошла моя очередь. Конечно, обычная загадка тут бы не пригодилась. Он же сказал, что помнит все ответы, — так смысл?
И вдруг, когда я уже был готов спросить что–то такое же глупое, как и члены команды, меня озарило:
— Что появилось раньше, курица или яйцо?
Банально, не спорю, но…
Через пару минут после того как марханг впал в глубокий ступор, я похлопал его по плечу и предельно вежливо поинтересовался:
— Мы можем идти?
— Да–да, идите! — отмахнулся он, напряженно высчитывая: «Если курица появилась раньше, она должна была вылупиться…»
Команда радостно ломанулась вперед, а я задержался.
— Ну чего тебе еще? — поднял на меня взгляд рогатый.
— Нечестно получается, — пожал плечами я. — Ты, если бы победил, мог превратить нас в камни, а что, победив, получаем мы?
— Жизнь, конечно! — удивленно уставился на меня марханг, забыв даже о курице с ее яйцами.
— Все равно нечестно. Я хочу еще получить ответы на вопросы.
Команда, замершая в нескольких футах от нас, удивленно прислушивалась к нашему диалогу.
— Сколько? — прямо спросил марханг.
Честно говоря, я бы хотел выяснить только одно — кто поставил его на этой тропе. Но он же наверняка начнет увиливать!
— Десять! — загадывать так по максимуму!
— Два, не больше!
— Восемь?
— Четыре.
— Шесть?
— Пять!
— Идет, — хмыкнул я.
— Ну?
— Не нукай — не запрягал… Кто тебя здесь поставил?
— А я знаю? — ощерился марханг. — Он мне не представлялся. Вызвал из–за Грани и все!
Я задумчиво потер подбородок. Не представлялся, значит?
— А как он выглядел? — второй вопрос.
— Эльф как эльф, — пожал плечами рогатый, — остроухий, блондинистый.
Аэлиниэль, внимательно прислушивающаяся к разговору, испуганно ахнула.
— Какие–нибудь особые приметы есть? — третий.
— Откуда?!
— Ясно, — вздохнул я, направляясь к «Команде Светлых Героев».
— Эй, — истошно заверещал марханг мне вслед, — а остальные вопросы?!
— Оставь их себе, — хмыкнул я. Все что хотел, я и так узнал.
И мы поехали дальше. Кровожадная клиричка все время оборачивалась и жалобно канючила: «Но он же нечисть! Можно я его — молнией? Ну хоть одной? Ну хоть немножко?»
Вангар постоянно ее одергивал — идиллия, одним словом…
Наконец, когда фигурка марханга уже была не видна, клиричка подыскала себе новую жертву — гнома:
— Торм, а Торм, а что это ты такой скучный и молчаливый?
Я удивляюсь, а чего тогда она такая веселая и радостная?
— Думаю! — мрачно буркнул гном.
«Чем?!» — чуть не брякнул я, но вовремя сдержался и только, фыркнув, спрятал палаш, который все еще продолжал держать в руке, туда, откуда его взял (в общем, куда–то).
Клиричка оказалась более дипломатичной:
— О чем?
— О богах и маргулах этих хоршоховых!
— А что с ними не так? — удивилась Тайма, отводя за ухо прядь серебристых волос.
— Есть боги–Создатели, есть — Разрушители, — начал перечислять гном. — Есть Боги, есть демоны: те самые марханги, маргулы… А Царица Ночи хто?
Е–мое! Ну что тут непонятного?! Возмутиться я не успел. В разговор вмешалась эльфийка:
— Как ты верно заметил, Торм, у нашего Мира есть свои Создатели и Разрушители. Но, кроме нашего Мира, есть и другие, скрытые за Гранью… Царица Ночь пришла оттуда и для кого–то, для какого–то Мира является Разрушительницей, для другого Создательницей.
— О как! — хмыкнул гном, разглаживая рукой бороду.
— Значит, — вклинился в разговор напряженный голос Шамита, — то, что Диран рассказывал о первом пришествии… правда?
Эльфийка перевела печальный взгляд на оборотня:
— В наших летописях слегка по–другому расставлены акценты… Мирноэль не желал смерти Дариэна. Он рассчитывал, что Властелин будет жить в Дубраве. Под надежной охраной.
— Золотая клетка все равно остается клеткой, — вдруг тихо бросил Вангар.
Э? А чего это он? Мне показалось, или он меня защищает? Что–то в последнее время в лесу стало много живности дохнуть. Причем крупной.
— Надо же, — криво усмехнулся оборотень, — какая ирония. Светлые отказались принимать на своих землях многоликих, считая их предателями, а темные…
Я начал закипать. Да что он себе позволяет?! Да если он сейчас посмеет назвать меня «предателем»!.. Но Шамит вдруг покосился на меня и, оборвав свою речь на полуслове, тихо произнес:
— Извини.
А… Э… Он извинился? Передо мной? И Вангар чего–то за меня заступается… В конце концов, что здесь происходит?
Остановились мы только на закате (теперь уже вся команда хранила непривычное молчание, переваривая недавние события), наскоро перекусили.
Когда все расползлись по своим спальным местам, отдыхать после такого насыщенного (по мне — так чересчур насыщенного) приключениями дня, я направился за скалу, так как для связи мне требовалась поддержка госпожи Линс'Шергашхт, а светлые уж очень неадекватно реагируют на все проявления темной магии.
Оставшись наедине с бархатно–черной ночью, слегка подсвеченной лишь серебристыми шляпками звезд, я приготовился расслабиться, как вдруг услышал тихие шаги. Честно, если бы не слух Властелинов, я бы ни марграна не заметил.
Тут же вспомнилась встреча с мархангом, и я ухмыльнулся от уха до уха. Ха! С кем тягаться вздумал! Зато и я кое–что узнал… Выяснить бы еще, кто этот эльф… И зачем ему надо было мешать всем проходить по тропе? Нарушали чуткий сон?
— Ну? — спросил я у подмигивающих звезд, не дождавшись вопроса от пришедшего.
— Колдовать будешь? — поинтересовалась темнота голосом Шамита.
— И что? — Я даже не обернулся. Лень.
— Отдохнул бы. Страшно глядеть.
Ик? Он что, обо мне заботится?! Или у меня галлюцинации от усталости начались?
— Надо, рыжик, надо… — вырвалось у меня. Темнота за спиной гневно зашипела:
— Я не рыжик! — И удаляющиеся шаги явно вознамерились пробудить во мне чувство вины.
Хе, пусть привыкает! Ему полезно.
Ладно, хватит мечтать, а то не спать вторую ночь подряд мне очень не хотелось.
Я собрался и мысленно потянулся к своему Хранителю. Кольцо на пальце стало пульсировать в такт сердцу. Мы с ним стали одним целым. Теперь потянемся к Хранителю братца. Ух, куда ж это его занесло, что сигнал такой слабый? Хранитель Теренса отзывался еле–еле. Мне нужен источник… Не раздумывая, я опустился на одно колено и склонил голову. Старые, почти забытые слова темного наречия серебристым звоном отдались в лабиринтах скал:
— Шеллес Линс'Шергашхт. Илла ранг'элссе, ми'тасса…
Ночь дрогнула, откликаясь на зов. Я почувствовал, словно у меня за спиной раскрылись невидимые крылья. Огромные и мощные. Я взлетаю вверх, к колючим звездам, закладываю вираж и зависаю на месте. Отчаянно хотелось полетать, поноситься в воздухе, но я звал Ночь на помощь не для этого. Так что — вновь найти Хранителя брата, скользнуть вдоль сигнала и… уткнуться носом в ворсистый ковер. Это еще что?!
Я поднял голову и оглядел странную комнату. В нашем замке таких нет, это точно. И вид из окна… Горы, горы и еще раз горы. Рабочий стол — видимо, это кабинет — куча бумаг на отдаленно знакомом языке, какие–то расчеты и… не пойми что. Зеркало… Но в нем никто не отражается. Это что, я — привидение? А… здорово!! Это же можно творить, что угодно, и никто тебя не увидит! Только вот время… Тихий шелест песка в часах слышен даже здесь. Ладно, где же источник сигнала? В высоком ворсе ковра блеснуло кольцо. Нет, Тери таки надо сделать выговор. Чего это он раскидывается Хранителем, а? Можно подумать, что если ему осталось всего лишь месяц или два до инициации, то он может делать все, что угодно?!
