Однако Гальчик сочувствовала нашим противникам. Видно, Коровец потерял заметные деньги на неудачном посредничестве. За несколько дней до открытия новой выставки Галя пришла ко мне в кабинет и положила заявление об уходе. Она призналась, что вскоре выходит за Толика замуж и ей уместнее работать вместе с ним в одной команде. Я не удерживала свою помощницу, хотя для меня ее уход был ощутимой потерей. Я лишь спросила, когда свадьба. Гальчик, отведя взгляд, ответила, что день еще не назначен. Расстались мы корректно, но без теплоты. Трещина между нами расширилась. И тут я почувствовала, как соскучилась по собственной дочке. И решила: как только разгребу неотложные дела в галерее, еду в Германию!
Зато дружба с Ренатой в эти дни еще больше окрепла. Нас объединяла общая цель – подготовка новой экспозиции. Открытие ее приурочили к Женскому дню. Рената нарисовала симпатичные билетики и бесплатно распространила их среди художественной братии. Несколько билетов достались нашим общим друзьям – в их числе Игорю и Денису. Мы обе испытывали перед сыном Игоря вину за самоуправство Гальчика. Хотя, надо признать, Татьяна со своими магическими шарами, цепями и пирамидками лучше вписывалась в пространство галереи, чем Денис с его мобильниками.
Первый наш большой вернисаж был готов к приему посетителей. Я еще раз прошлась по залу. Там и сям на прозрачных кубах расставлены корзинки с букетами полосок из цветной бумаги – придумка Ренаты. Разноцветные лепестки предназначались для отзывов, а рядом лежащие карандаши словно призывали зрителей к активности.
В углу зала громоздилась пирамида, выстроенная из пивных банок – отголоски мотивов работ всемирно известного художника Энди Уорхолла. На его плакатах изображались банки с томатным соусом, но были они застывшим изображением. А наша пирамида так и дышала динамикой. Она являлась частью перформанс-представления. Актером выступал неутомимый Филипп Шиманский. Он, как фокусник, перекидывал баночки из ряда в ряд, тренировался перед премьерой.
Я давно уже отказалась от попыток искать смысл во всех этих новациях. Видимо, они как-то отражали сумбурность нашего века и адресовались подсознанию, а не уму. Еще больше шокировала видеоанимация – на большом киноэкране штампованные человечки вскакивали с конвейера и куда-то бежали. И снова вскакивали, и опять бежали. В общем, было что посмотреть и на что подивиться.
Несмотря на разнообразие, подбор экспонатов нашей выставки подчинен одной теме. Рената, куратор экспозиции, назвала ее – «Просто жизнь». И главным акцентом вернисажа становилась ее собственная композиция «Поцелуев мост». Парень и девушка, застывшие в вечном поцелуе. Название скульптуре, как и нашей галерее, подсказал Ренате одноименный мост, видный из окошек нашего зала. Но не только он! Девушка ваяла свою парочку в пылу любовной горячки – под влиянием чувств к Игорю.
Я едва успела окинуть беглым взглядом все экспонаты, как в зал вбежала Рената, схватила меня за руку и потащила за собой. Мы оказались в помещении, которое использовали под хозяйственные нужды.
– Лена, смотри, это сюрприз! Я тебе не показывала, пока все тут не устроила.
– Ну, что еще придумала, фантазерка?
Я без особого любопытства оглядела комнату. Прежде здесь была помывочная для детишек. Отделана белым кафелем, несколько кранов, раковины и старые поддоны-корытца для мытья ног. Пока мы не сменили здесь даже сантехнику, поскольку до сих пор не решили, как будет использоваться помещение. Но Рената не забыла о нем. Сейчас в одном из поддонов лежал влажный речной песок и валялось несколько детских совочков.
– Что это? Еще одна комната для детской группы? – удивилась я.
– Это песочница для взрослых. Я собираюсь еще завезти сюда глину, будет вообще здорово!
– Ты хочешь вести кружок ваятелей?
– Я предлагаю устроить здесь комнату арт-терапии. Я видела подобное в интернате для престарелых, когда навещала отца. Там старики под руководством психолога и рисуют, и строят, и лепят куличи из песка. Все это очень успокаивает. Они так радуются этим занятиям, как дети!
– Хмм… Помогать старикам – святое дело, – неуверенно отозвалась я. – Но пенсионеры, живущие в микрорайоне, вряд ли откликнутся на это новшество. Для психоневрологического диспансера сие, безусловно, полезно, но польза такого занятия для нормальных людей – под вопросом.
– Я не пенсионеров имела в виду, оборудуя комнатку. Хочу пригласить молодых людей, имеющих проблемы в общении. Не таких самоуверенных, как нормалисты, а скромных, сомневающихся. Им еще труднее адаптироваться в нашем жестоком веке, чем старикам. За границей, когда жизнь в тиски зажимает, люди часто к арт-терапевтам идут. Лепка, пирожки из песочка дают релаксацию, освобождают душу от зажимов. Жизнь напрягает, надо уметь сбросить это напряжение. А в России одно средство – спиртное!
– И кто же будет вести занятия?
На первых порах можно психолога пригласить, я уже говорила с ним – дорого не запросит. Я же подучусь за это время, потом, полагаю, одна справлюсь. Я уже и с Игорем все обсудила. Он одобрил идею, сказал, что за такую услугу не грех и плату брать.
– Рената, ты знаешь мою позицию. О плате не может быть и речи!
– Мы будем только добровольные спонсорские взносы принимать. Тогда и налоги не придется платить.
– Это тоже Игорь посоветовал?
– Как ты догадалась?
– Это нетрудно. Я его давно знаю. Слушай-ка, у тебя найдется халатик? Мне тоже захотелось пирожок из песка слепить.
– Вот видишь! Я же говорила, это всем интересно.
Она достала из стенного шкафа халат и бросила мне:
– На, дерзай!
Я присела на корточки и слепила пирожок из песка. Потом задумалась и стала возводить конусообразный дом, похожий на юрту. Такие я строила в детстве, у речки. Я стала рыть ходы-норки с двух сторон. Когда руки мои соединились кольцом в глубине песчаного сооружения, средние пальцы коснулись друг друга, я вздрогнула, словно осколок детства царапнул меня. Чувство светлой грусти заполнило мою грудь. Какое сильное средство – эта песочница!
Я поднялась, подошла к умывальнику, включила воду и стала мыть руки.
– Вот видишь, – заметила смятение у меня на лице Рената. – Я знала, что ты оценишь. Мы откроем эту комнату вместе с открытием вернисажа. Заготовим десяток халатов, фартуков, пусть ребята развлекаются.
– Думаешь, художники заинтересуются? Вы же и так постоянно в творчестве, в игре, в фантазиях. Это занятие полезнее для таких, как Игорь. У бизнесменов правое полушарие, чувствами ведающее, вообще спит.
– Неправда! У Игоря чувства не спят, хотя он и много работает. Но ты права, Лена. Люди обычных профессий в таких играх больше нуждаются, чем художники. Хочешь, приведи сюда Матвея?
