– «Почему» и «как» – оставим эти вопросы профессионалам. Скажите, Елена, что вы чувствуете?
– Как-то жутковато выглядит. Слишком живые.
– Вот, и я говорил! – с победоносным видом воскликнул Филипп. – В этом экзистенциональный смысл гиперреализма!
– А что вас, собственно, пугает? – поинтересовался молодой человек вида хиппи.
Сразу найти ответ нелегко. Я обошла скульптурную композицию. Детали кричали о жизни! Тонкая шея парня, почти подростка, была напряжена и как-то неудобно изогнута. Бледно-розовая кожа казалась совсем живой, и сероватый скатыш грязи темнел за ушной раковиной парня. Девушка некрасиво перекрестила ноги под скамейкой – определенно, ее сейчас не интересовало мнение окружающих. Прическа девушки в беспорядке, а на засаленных волосах парня рассыпана перхоть. И одеты целующиеся скучно: в похожих пухлых куртках (он – в черной, она – в красной) и джинсах. Мелкие изъяны подмечены с такой кричащей полнотой, что места для красоты не оставалось. Однако и взгляд отвести от скульптуры нелегко. Я подвела итог осмотру:
– Только пожар или вид тонущего человека мог бы вызвать у меня похожее чувство.
– К этому и стремится гиперреализм – задержать внимание зрителя! – воскликнул Филипп. – Посмотри, Леночка, на мое лицо! Что ты видишь?
Я видела помятую, жеваную физиономию пожилого мужчины, с уродливой бородавкой у глаза и неряшливой седой бородой. Я замялась с ответом.
– То-то и оно, – удовлетворенно принял мою заминку Филипп. – В жизни мало идеальной красоты. Обязательно какая-нибудь пакость вроде этой,– он ткнул в бородавку, – являет собой природа. Вот это и есть настоящее искусство. Все, до последней морщинки, до волоска из уха – все превратить в арт-объект.
В эту минуту на меня снизошло озарение.
– Я поняла, почему мне страшно. Ужасает неподвижность. От скульптуры веет смертью.
На эту реплику впервые отозвалась Рената:
– Ты близка к разгадке мэссиджа. Каждое мгновение жизни – смертно. Остановить его, показать величие – значит понять ценность проживаемых мгновений. Каждого без исключения.
***
Художники продолжили обсуждать скульптуру, но Рената больше не проронила ни слова. Творец не любит объяснять свои «мэссиджи», она и так нарушила неписаный закон.
Рената оживилась, лишь когда веселое треньканье ее мобильника ворвалось в гомон присутствующих.
– Ребята, я вас покидаю. Пока. Елена, загляни завтра, я тебе еще кое-что покажу.
Через несколько минут со двора послышались автомобильные гудки. Рената, накинув коротенькую шубку, недавно подаренную Игорем, выскочила из мастерской. Я посмотрела за окно: там, прогревая мотор, тарахтела машина Игоря. Так я и думала! Филипп поскучнел и как-то враз постарел.
После ухода Ренаты разошлись и остальные Участники предстоящей выставки.
Я тоже оделась и собралась домой. По садику пробиралась с трудом, балансируя на узких дощечках-мостиках. В последние дни тут все изрыли. Неужели, чтобы построить гараж, надо все так расковырять! Котлован прорыли чуть ли не вплотную к нашему маленькому особняку. Или это канавы для труб и коммуникаций? Я так и не удосужилась посмотреть проект гаража, переложив это скучное занятие на Гальчика. В последнее время у меня поубавилось доверия к ней. Я решительно повернулась и пошла назад.
Директор нормалистов Толик Коровец находился у себя в кабинете. Я поздоровалась и попросила ознакомить меня с проектом гаража и планом рытья траншей.
– Елена Павловна, вы голову сломаете на этих планах. Я смотрел, ничего не понял. Приходится полагаться на подрядчиков.
– Что-то чересчур они размахнулись, Анатолий Иванович. У нас скоро открытие выставки, посетители ноги себе переломают.
– Сочувствую и понимаю. Сами страдаем. Сейчас перед выборами мы проводим собрания. Толпы народа приходят, и все балансируют на дощечках. Что делать. Придется потерпеть немного, Елена Павловна.
– Все-таки покажите мне чертежи, Анатолий Иванович. Как-никак, у меня техническое образование, думаю, сумею разобраться.
Анатолий склонился под столом, начал рыться в ящиках.
– Вот незадача, совсем забыл, я же чертежи на экспертизу отдал. Приходится одновременно все направления двигать – по канцеляриям бегать, строительством заниматься, к выборам готовиться. Приходите, Елена Павловна, денька через три. Думаю, чертежи вернут к тому времени.
– А что, дубликатов не имеется?
– У строителей, возможно.
– Хорошо, я дам поручение Гальчику заняться этим вопросом.
– Вам Гальчик еще не говорила, что мы на несколько дней собираемся уехать? На лыжах покататься в Кавголово.
– Первый раз слышу.
– Вот вернемся, тогда и чертежи посмотрим вместе. Да вы не волнуйтесь. Строители свое дело знают.
Я покинула кабинет предводителя нормалистов в смятении. Если строители нарушат нормы при прокладке коммуникаций, то гараж будет обычным сараем, не приспособленным под автосервис. Или галерея останется без воды и электричества. Решено – возьму это дело под свой контроль.
***
Своим беспокойством по поводу анархии, царящей в моем дворе, я поделилась с Матвеем. Сегодня у него был выходной, и он занимался привычным делом – чистил напольный ковролин пылесосом. Гудение аппарата соревновалось с громким звучанием радио. При моем появлении наступила тишина – все приборы мгновенно были выключены.
– Ладно, потом закончу. Пошли ужинать, Леночка. Я тебе кое-что вкусненькое приготовил.
Я сбросила офисный костюм, ополоснулась под душем, влезла в желтенькую пижаму в красных уточках и присела к столу (пижаму мне подарил Матвей, и он любил, когда я надевала ее). Салат из мелко порезанной ветчины и вареной картошки был основательно сдобрен чесноком и острым кетчупом. Матвей смотрел на меня, ожидая похвалы. Я не стала его разочаровывать и похвалила блюдо. Однако съела лишь пару ложечек.
– Что ж ты как птичка поклевала? – расстроился Матвей.
– Знаешь, Матюша, меня беспокоит одно обстоятельство.
– Что, радость моя, случилось?
– Мне не нравится, что ради маленького гаражика строители раскурочили весь двор. Я хотела посмотреть чертежи, Коровец увильнул.
– А ты разве прежде их не видела?
– Когда мы предварительно обсуждали этот вопрос, я смотрела черновой эскиз. Картинку, одним словом. Ничего особенного – простой ангар на четыре машины, смотровая яма, мастерская.
– А когда договор подписывала, разве тебе не показали проект в законченном виде?
– Я сама не подписывала. Гальчик по доверенности все бумажки подмахивает.
– Бедная моя Леночка! Значит, ты не в курсе?
– В курсе чего?
