В той же комнате девять часов спустя…
Резко распахнула глаза и испуганно огляделась. Ну, так и есть! Опять утро, я, постель и… мужчина в этой самой постели. На сей раз хотя бы один, что безусловно радовало. А вот привычка незаметно отрубаться после ужина — напрягала.
— Выспалась? — спросил Кир, все это время внимательно наблюдавший за мной. Он сидел, привалившись к спинке кровати. Полностью одеты и застегнутый, как говорится, на все пуговицы.
— Ага, — честно призналась и, прикрыв ладонью рот, зевнула. Потом пригладила растрепанные волосы, потерла глаза и… зевнула еще раз.
Блондин покачал головой, протянув руку, взял с прикроватной тумбочки поднос, на котором стояли кувшин, чашка и небольшая тарелочка с пирожным, и поставил все это передо мной.
— Завтрак в постель? — спросила недоверчиво.
— Обед, скорее уж, — хмыкнул мужчина. — Ты кушай, кушай… тебе полезно.
Решив не обламывать аше-ара со столь милым проявление заботы, налила себе сок и, отпив немного, принялась за пирожное. Конечно, было желание пойти пообщаться с водой и зеркалом в расположенной за стенкой уборной, но страж продолжал гипнотизировать меня взглядом, явно чего-то ожидая, и, вместо того, чтобы вылезти из-под золотистого покрывала, я натянула его до самой шеи. Маг улыбнулся, я нахмурилась.
— Что? — спросила, вновь начиная нервным жестом приглаживать непослушные пряди.
— Ничего, — а улыбка стала шире, и между белыми губами мелькнули острые клыки. — Ты ешь, ешь.
— Я ем, ем, — снова взяв с подноса чашку, демонстративно сделала глоток. — И пью, — еще пригубила, и еще…
— Слушай, Зоя, — начал Кир, и я подавилась. Потому что слышать мое имя в его исполнении было как-то… дико. А еще тревожно.
Меня осторожно хлопали по спине, придерживая за плечи, пока приступ кашля не прошел, потом налили еще сока, взамен расплескавшегося, и даже чашку ко рту поднесли. Послушно выпила половину и, отодвинув напиток рукой, посмотрела на мага.
— Что ты хотел? — спросила, нарушая молчание.
— Предложить тебе кое-что, — сказал блондин.
— Очередной ритуал Древних? — кисло пошутила я, но братец крови усмехнулся, а потом допил содержимое кружки и предложил нечто совсем не братское:
— Будешь моей любовницей?
Если б было чем, я б подавилась повторно. А так только воздухом захлебнулась и… снова закашлялась. И опять мне постучали промеж лопаток, и даже по голове погладили. Немного успокоившись, я плеснула себе сока, залпом выпила, мысленно жале, что он без градусов, после чего с надеждой поинтересовалась:
— Это ты так пошутил, да? — Он пожал плечами. — Нет? — Кивнул, подумал и, взъерошив свою белоснежную шевелюру, проговорил:
— Почему бы и нет, Зоя?
В этот момент я поняла, что мне безумно нравится, когда меня зовут айкой или принцессой.
— Потому что страшно, — честно призналась я.
— Но я…
— Подожди, Кир! — остановила его жестом поднятой руки. Пожевала нервно губы, куснула до боли нижнюю и… начала торопливо объяснять: — Ты мне нравишься, очень. Но, во-первых, мы с тобой слишком разные, во-вторых, я беременна, а в-третьих, Сэн в чем-то прав: неизвестно как может отразиться на протекании ритуала наши… наша… короче, ты понял.
— Понял, — немного помолчав, он тряхнул волосами и, поднявшись с постели, направился к двери.
— Кир?! — крикнула я, отчего-то испугавшись, что он… обиделся?
— Завтракай, айка, — клыкастая улыбка была мне ответом. Не злая, не добрая, просто улыбка в стиле аше-ара. И взгляд такой ласковый-ласковый, мне аж не по себе стало. — В смысле, обедай, сестренка. Беременным это особенно надо.
И ушел. А я осталась сидеть с недоеденным пирожным, кувшином сока и странным ощущением, что все это лишь продолжение сна. Потому что если нет, то спокойной жизни в обществе «братца» мне лучше не ждать.
Сидела я так минут десять, наверное, потом глубоко вздохнула, взъерошила и без того требующие расчески волосы и, решительно встав с кровати, отправилась в соседнюю комнату. Там конечно, не было такой роскошной купальни, как в шарту Кир-Кули, но все необходимые удобства имелись. Например, небольшая каменная чаша и стилизованный под змею кран. Умывшись, внимательно осмотрела свое отражение в зеркале. Отметила и алый цвет губ, и бледный тон кожи и серебро радужки, которое уже слабо списывалось на эмоциональное потрясение. С другой стороны, что сейчас в комнате-то было?! Потрясение, еще какое! С чего вообще страж вздумал задавать мне такие прямолинейные и малоприличные вопросы?
Провела кончиками дрожащих пальцев по шее, верхней части груди, чуть погладила мерцающий голубой символ, и принялась с каким-то остервенением затягивать распущенную шнуровку на таком же красном, как и мой рот, платье. Вчера рубашку порвали, сегодня это… может, я зря радуюсь, что в одежде просыпаюсь? И предложение аше-ара вовсе не беспричинное?
Закончив с корсажем, принялась за прическу. Сломала в процессе пару зубцов в деревянном гребне, но все-таки расчесалась. И даже косу заплела, только чем завязать не нашла. Перекинула ее за спину и, гордо вздернув подбородок, пошла искать стража. Ну, или кого-нибудь еще, с кем можно поговорить на тему странной сонливости, что накатывает на меня после ужина.
Дверь в спальню, к моей великой радости, оказалась не заперта. Первым на что я наткнулась, переступив порог, был ярко-голубой символ в виде стрелки, который висел в нескольких сантиметрах над полом, указывая мне направление. Почему именно мне? Так никого больше здесь не наблюдалось. К тому же что-то подобное я уже видела в доме Кира, когда он проводил ритуал Эо. Потому логично было предположить, что и этот знак — его рук дело.
Поколебавшись немного, сделала шаг. Стрелка плавно двинулась вперед по коридору, но через пару метров остановилась, словно выжидая. Решив не испытывать судьбу, пошла вслед за мерцающим проводником по одетому в камень коридору. Все равно я тут ничего не знала, а так хоть ориентир появился… магический. Ибо назвать этот светящийся знак голограммой как-то язык не поворачивался. Хотя сходство определенно имелось.
Поворот, лестница с чередой серых ступеней, уводящих вниз…
Очередной каменный тоннель с темными провалами арок и тускло горящими фонарями…
Стрелка нырнула за угол, я за ней и… Громкий вскрик эхом разнесся по округе, рассыпавшись на несколько голосов.
— Я тебя чуть не утопила, мышка! Кто ж так тихо крадется-то?! — возмущенно заявила синеокая «Мальвина», демонстративно стряхивая с изящных пальцев подозрительно крупные и обильные капли воды. Где именно она взяла эту жидкость в каменном мешке, история умалчивала. Ырли, впрочем, тоже на данную тему распространяться не спешила. Зато, обтерев вполне человеческие (ну, или моэровские) ладони об подол синего платья, она с некоторым самодовольством поинтересовалась: — Ну, как я выгляжу?
