Но Виктор понял, что дочь находится на грани, и, не давая ей опомниться и совершить то, о чём впоследствии она горько пожалеет, развернул Стешу к Ардарскому.
Крепко стиснул руку девушки, требуя подчиниться, и произнёс ритуальные слова:
— Вручаю руку, судьбу и жизнь моей дочери тебе, Борис! Поклянись беречь её и защищать от всех бед и несчастий.
— Клянусь! — серьёзно ответил Ардарский.
— Поклянись дать моей девочке достойное жильё, обеспечить достаток ей и будущим детям!
— Клянусь!
— Поклянись, что будешь относиться к ней уважительно. А если она заслужит наказания, наказывай разумом, а не эмоциями.
— Клянусь.
Нижнедольский положил руку Стефании поверх руки Ардарского и отступил в сторону.
— Борис, будь справедлив к жене и не забывай, что женщина нуждается в руководстве и наставлениях, но зачахнет, если супруг лишит её ласки и своего одобрения. Стефания, будь мудра и терпелива, уважай мужа, и не забывай, что только от тебя зависит, будет в вашем доме светить солнце или его закроют тучи.
Глава 19
Дальнейшее прошло мимо неё.
Что-то торжественным голосом говорила строгая женщина-регистратор. Играла музыка, вздыхали и перешёптывались гости, рядом мрачно молчал Ардарский.
Стеша пропустила вопрос регистраторши, и только со второго раза поняла, что это её спрашивают.
— Да, — не сказала — прошелестела.
А потом пыталась поставить подпись, не видя ни строчки, ни букв. В глазах всё плыло и качалось, но Борис контролировал, направляя и подсказывая.
Его бы воля — сам бы за неё расписался…
— Объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту!
Ардарский поднял её голову, придерживая пальцами за подбородок, едва коснулся губ и тут же встал рядом, крепко стиснув ладошку девушки.
Гости сразу загомонили, забурлили, потекли с поздравлениями и объятиями.
Ничего не видя, мало что понимая, она автоматически отвечала, кивала и усилием воли удерживала целлулоидную улыбку.
Как выдержать этот фарс?
Конечно, фарс, ведь для оборотней процедура в ЗАГСе ничего не значит! Но люди — а гостей из их среды оказалось предостаточно, Ардарский на самом деле позвал всё руководство региона — верили в создание новой семьи и с удовольствием поздравляли. От души или так, по обычаю, совсем не важно.
Пили и ели они точно от души, а напутственные слова… Разве имеет значение, искренне ли все эти незнакомцы желали им счастья? Любви-то нет, а без неё браку никакие пожелания не помогут.
Надо сказать, Борис не поскупился, снял лучший в городе ресторан, нанял настоящий оркестр и профессионального тамаду. Про еду и напитки и говорить нечего — настоящий пир, впору королям.
Стеша с тоской взирала на пьяные, незнакомые лица, стараясь не встречаться глазами с Артёмом.
Да, любимый тоже был здесь!
Альфа с иезуитским подтекстом приказал бете не только выступить в роли гостя на свадьбе любимой, но и вынудил его на глазах Стеши ухаживать за другой женщиной.
Наверное, думал, что ей будет больно. Не идиот ли — ревновать к сестре? Серьёзно? Да Серафима Скульского терпеть не может! Борис думал наказать её, Стешу, а наказал Симу. Но зато она, Стефания, смогла убедиться, что и любимый, и младшая живы-здоровы. Хоть за это спасибо!
«Бедная сестрёнка, представляю, как ты мучаешься и злишься! Только я знаю, как для тебя невыносимо весь день провести бок о бок с Артёмом! Раньше ты и часа в его компании не могла вытерпеть… Про Тёму и говорить нечего — сидеть рядом с ненавидящей тебя волчицей, вынужденно ухаживать за ней и наблюдать, как другой мужчина целует твою невесту и называет её своей женой… Ардарский мстит изощрённо. Проклятая человечка! — мысли перепрыгнули на Лидию. — Хорошо, что её здесь нет, ведь Борис вполне мог поощрить доносчицу, посадив ту за свой стол. Кира говорила — он отослал любовницу… Правильно сделал, иначе я могла бы при встрече не сдержаться и вцепиться Лидии в волосы».
Стефания мысленно сочувствовала сестре и старалась не смотреть в её сторону. Но взгляд невольно возвращался, с болью и тоской отмечал сжатые губы Артёма, желваки на его скулах и совсем не праздничное настроение мужчины. Сима держалась намного лучше. По крайней мере, не изображала собой немой укор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Взгляд скользнул левее и в поле её зрения попали родители. Вот кто выглядел довольными и счастливыми! Их можно понять — с таким волком породнились!
Стеша вздохнула — как пережить этот день? И ночь, которая неизбежно за ним последует…
«Волк поставит нам метку, — оживилась притихшая было Дея. — И ты поймёшь, что всё не так уж и плохо! Соло сильный волк, и он выбрал нас!»
Нет, так невозможно!
Стефания отпустила вилку, которой последние полчаса вяло водила по содержимому своей тарелки. Та звякнула о край блюда и перевернулась зубчиками вверх.
Борис немедленно сконцентрировался на невесте.
— Тебе нехорошо?
Кто со стороны посмотрит, решит, что молодожён и вправду волнуется, а на самом деле… На самом деле он не хочет, чтобы кто-то заметил, что невеста на собственной свадьбе отнюдь не счастлива. Не хочет, чтобы кто-то догадался — Стефания для Ардарского всего лишь прихоть…
Но идею он подал хорошую!
Стеша ухватилась за неё — хоть на пару минут уйти, отдохнуть от аромата альфы, который забил ноздри и странным образом туманит голову, от его энергетики, которая лишает воли. От пёстрой толпы чужих пьяных лиц. И от осуждающих и виноватых глаз Артёма…
А ещё, оглушая и отдаваясь болью в голову, гремела музыка — музыканты добросовестно отрабатывали гонорар. Перед глазами мелькали цветные пятна — пляшущие гости. Какофония запахов частично отшибала чутьё, доставляя сильный дискомфорт.
Способность чуять и идентифицировать запахи для волка не менее важна, чем зрение. Сейчас же Стеша ощущала себя наполовину незрячей, сбитой с толку, потерявшейся в тумане…
— Да, мне немного нехорошо, — пролепетала девушка и умоляюще посмотрела на Бориса. — Разреши… всего на пять — семь минут… выйти на улицу подышать!
— Я провожу, — волк встал и подал ей руку.
— Нет! Я хочу побыть одна. Просто постоять в одиночестве, хотя бы несколько минут. Я не привыкла к такой толпе, все смотрят… Мне неуютно.
Тяжёлый взгляд Ардарского смягчился, и волк неожиданно для Стеши ласково провёл по её руке.
— Я понимаю. Идём, провожу тебя через служебный выход — выйдешь за дверь и постоишь на крыльце. Не волнуйся, там тебя никто не побеспокоит. Охрана стоит за периметром участка, она не подпустит к зданию никого из посторонних, а со стороны коридора буду я.
Пожалуй, если бы Борис не поддерживал её, она вряд ли сама добралась до служебного выхода. Непременно заплутала бы в коридорах и подсобных помещениях ресторана.
— Пяти минут тебе хватит? — Ардарский распахнул дверь, и Стефания с облегчением втянула холодный воздух поздней уральской осени.
— Десять, — почти умоляюще.
— Хорошо, я подожду, — волк кивнул в сторону коридора и выпустил руку Стеши.
Стукнула створка, отрезая от звуков музыки, доносящейся из банкетного зала.
Стефания выдохнула, выгоняя из лёгких ресторанный воздух, пронизанный ароматами блюд и запахами доброй сотни людей. С наслаждением вдохнула свежий ветер.
Промозглое, свинцовое небо нависло над городом, уходящая осень гоняла по стылой земле остатки грязных, сморщенных листьев, тучи царапали вершины деревьев, грозясь пролиться ледяным дождём.
Нет, не дождём. Скорее, первым снегом, потому что с утра температура всё понижалась и понижалась. И если утром было от ноля до минус трёх, то сейчас уже явно не выше минус пяти.
К вечеру точно пойдёт снег.
Первый снег в ночь, когда она обменяется со своей парой метками, как и предсказывала прапрабабушка… Только ошиблась — не пара ей Борис, а значит, не видать ей счастья!
Лучше бы Артём укусил её ещё летом. Дура она, дура, повелась на бред выжившей из ума старухи, упустила свою судьбу!!!
