Само слово «ваны» будит в памяти неопределенное слово «венеды»… До сих пор не известно, какой народ или людей какого языка называли в древности венедами, но финны и эстонцы до сих пор называют русских «венелайнен». А некоторых ванов в скандинавской мифологии называют славянскими именами — например, бога Квасира.
Перун
Это одно из древнейших и могущественнейших божеств, бог-громовержец. Во всех славянских языках есть его имя, и означает «бьющий, ударяющий, разящий (громом и молнией)». Индоевропейское название дуба — перква, что означает избиваемый, ударяемый, то есть подверженный ударам молнии. В славянских языках первоначальное название дуба не сохранилось по той же причине, что и первоначальное название медведя: священное растение нельзя называть своим настоящим именем, нужно только иносказательно.
Еще в индоевропейском языке парвата — гора. Может быть, Перуна изначально связывали с дубовой рощей на вершине горы, куда ударяет молния?
На острове Хортица, на Пути из варяг в греки, славяне и русы «совершают свои жертвоприношения, так как там стоит громадный дуб: приносят в жертву живых петухов, укрепляют они и стрелы вокруг [дуба], а другие — кусочки хлеба, мясо и что имеет каждый, как велит их обычай»[82].
У южных славян известно поклонение Илье-пророку на холмах в дубравах[83].
На реке Десне дважды, в 1909 и в 1975 гг., находили стволы дубов. В один из них «были врезаны и успели врасти в древесину четыре кабаньих челюсти, расположенные квадратом. Челюсти принадлежали молодым кабанам. Вторая аналогичная находка дубового ствола с кабаньими клыками была сделана в 1975 г., неподалеку от первой в Днепре, ниже устья Десны. На высоте 6 м от корней в ствол дуба были также вживлены 9 кабаньих челюстей, образующих фигуру квадрата со стороной в 34 см. Нижняя часть ствола носит следы огня. Дата по С1 — примерно середина VIII в. н. э.»[84].
Уже говорилось, что вторым после дуба растением Перуна был ирис-перуника.
О статусе Перуна говорит уже то, что в договоре Руси с Византией 945 г. имя Перуна упоминалось рядом с именем христианского Бога: «Далее если кто с русской стороны помыслит разрушить такую любовь… то некрещеные да не получат помощи ни от Бога, ни от Перуна, да не защитятся щитами своими, и да погибнут они от мечей своих, от стрел и от иного своего оружия, и да будут рабами в этой жизни и в загробной».
Считалось, что оружие Перуна, — палица, топор, и «громовые стрелы», или Перуновы Камни. Перун скакал по небу в колеснице, время от времени посылая знаки своего гнева, стрелы. Славяне считали, что «громовые стрелы» Перуна уходят в землю при ударе молнии и со временем выходят на поверхность. Этими стрелами они считали во-первых, раковины ископаемые моллюсков, а во-вторых, каменные орудия древнего человека, причем любые — от каменной стрелки, до каменного же сверленого топора весом килограмма четыре. Любопытно, что Перун ассоциировался с какими-то вещами каменного века… Словно в его образе оживала эпоха до появления металлов. «Громовые стрелы» приносили удачу и исцеляли болезни.
Амулет в виде топорика заимствован у скандинавского Тора… Но был он важен, этот амулет, оберег и одновременно — знак принадлежности к княжеской дружине. Такие топорики давали «отрокам» при вступлении в дружину. Ведь Воинственный Перун — покровитель дружины князя.
Палица Перуна — тоже магический артефакт. Верили, что за раздорами и драками в Новгороде стоит Перун. «…В определенные дни в году раздается Перунов глас, заслышав который граждане того места тотчас же сбегаются и избивают друг друга палками и кулаками, отчего возникает столь сильное смятение, что начальникам стоит великих усилий усмирить его»[85].
Есть легенда о том, что когда Перуна свергли с пьедестала в Перыни и он поплыл по Волхову (что, похоже, не соответствует действительности; это по Днепру плыл Перун), он же, проплывая под мостом, бросил палицу на мост (по другой версии, ударил палицей по мосту) со словами: «На этом да поминают меня новгородцы».
Это, конечно, уже скорее месть свергнутого беса, чем деяние языческого божества… Но характерно, что бес мстит именно так.
Но драка после «гибели» Перуна напоминает элемент тризны — состязания или боя в честь покойника. Кстати, состязания и драки устраивали на Руси и в христианское время во время поминок по «заложным» покойникам — то есть по тем кто умер «не христианской» смертью, и соответственно не отпет и не отчитан.
Палицы же Перуна, окованные оловом, изъял из церкви святых Бориса и Глеба и сжег митрополит (позже — патриарх) Никон в 1652 г. Только тогда прекратилось «бесовское то тризнище», да и то явно не везде.
Свергнутый Перун даже превращался в чудовищ! «Больший же сын оного князя Словена Волхв бесоугодник и чародей и лют в людех тогда бысть, и бесовскими ухищреньми мечты творя многи, и преобразуяся во образ лютаго зверя коркодила, и залегаше в той реце Волхове путь водный, и не поклоняющих же ся ему овых пожираше, овых же испроверзая и утопляя. Сего же ради людие, тогда невегласи, сущим богом окаяннаго того нарицая и Грома его, или Перуна, рекоша, руским бо языком гром перун именуется. Постави же он, окаянный чародей, нощных ради мечтаний и собирания бесовскаго градок мал на месте некоем, зовомо Перыня, иде же и кумир Перунов стояше. И баснословят о сем волхве невегласи, глаголюще, в боги сел окаяннаго претворяюще. Наше же християнское истинное слово с неложным испытанием многоиспытне извести о сем окаяннем чародеи и Волхове, яко зле разбиен бысть и удавлен от бесов в реце Волхове и мечтаньми бесовскими окаянное тело несено бысть вверх по оной реце Волхову и извержено на брег противу волховнаго его градка, иде же ныне зовется Перыня. И со многим плачем тут от неверных погребен бысть окаянный с великою тризною поганскою, и могилу ссыпаша над ним велми высоку, яко же обычай есть поганым. И по трех убо днех окаяннаго того тризнища проседеся земля и пожре мерзкое тело коркодилово, и могила его просыпася с ним купно во дно адово, иже и доныне, яко ж поведают, знак ямы тоя не наполнися»[86].
В общем, свергнутый Перун одновременно передает свои функции и свои черты (колесница, связь с небом, огнем и молнией) Илье-пророку…
А одновременно превращается в демона.
Перуну посвящен четверг, как и его германо-скандинавскому подобию Тору. Немецкий Donnerstag (день громовика Донара от «Доннерст» — гром, непогода), английское hursday — «день Тора», вполне тожественны полабскому Peräunedån «день Перуна»[87].
Характерна и поговорка «после дождичка в четверг» — в ней ведь идет речь об исполнении желания. Иронический оттенок поговорки появился уже в христианские времена, когда полагалось считать, что «бес» Перун все равно ничего не исполнит.
В христианские же времена наряду с Ильиным днем (20 июля; 2 августа по новому стилю) равным по значимости считался ближайший четверг перед этим праздником. Четверг в славянской традиции считался днем «мужским» и удачным для смелых начинаний.
Тор
Логично посмотреть теперь на северный скандинавский аналог Перуна — на Тора. В Германии, впрочем, память о Торе сохранилась не лучше, чем о Перуне на Руси… Имя его происходит от древнеевропейского «тунарац» или «тонарац», что значит «гром».
Похожий бог Таранис от ирландского tarann — «гром» есть у кельтов. Ну а слово «таран» знакомо и в славянских языках.
Бог грома и дождя, бурь и плодородия, второй по значению после Одина, Тор с рыжей бородой невероятно могуч и прожорлив. Силой он любил меряться и с людьми, и с богами, а за один присест мог сожрать целого быка. Это добрый бог, защитник людей и богов от великанов и чудовищ.
Разные саги путаются в этом, но и о его женах и детях известно многое. Рассказывали даже о его дворце в Асгарде, где целых 540 комнат.
Тор мчался по небу в бронзовой колеснице, запряженной двумя козлами: Тангниостром («скрежещущий зубами») и Тангрисниром («скрипящий зубами»). Этих стрипящих зубами козлов Тор иногда съедал, но потом благословлял их кости своим молотом Молнийром, и они оживали. Надо было только, чтобы их кости остались неповреженными (как у коровы Крошечки-Хаврошечки). Скальды пели, что земля обугливается и горы раскалываются, когда Тор ехал на своей колеснице.
Название молота Молнийра явно происходит от «молнии». Тор раскалял топор (он еще и кузнец), брал его железными рукавицами, и не было спасения от Молнийра. Да еще Тор носил пояс, удваивавший его гигантскую силу.
Иногда Тор метал Молнийр, и тот всегда попадал в цель, при этом возвращался к владельцу, как бумеранг. Подобно индийскому Индре и Перуну, Тор сокрушал зло и помогал силам жизни.
