Еще одним «идейным» заблуждением, распространенным в военно-политических кругах Советского Союза, в плену которого оказался и сам Павлов как главный идеолог танковых сражений, было преувеличение роли танков как средства огневого поражения по сравнению с артиллерией. Эти явно ошибочные взгляды влекли за собой несбалансированность технического оснащения частей и соединений и их боевой выучки, а также ошибки в тактике применения войск.
Наконец, вероятно, самая серьезная причина неудач вверенных Павлову войск состояла в том, что в ЗапОВО был плохо налажен контроль исполнения приказов и поручений, что не позволило провести ряд неотложных мероприятий в пределах компетенции командующего округом без формального приведения войск в полную боевую готовность. К таким мероприятиям можно отнести рассредоточение войск и техники (самолетов, танков) и их оперативная маскировка. Из официальных исторических исследований следует, что Павлову была присуща невысокая требовательность к своим подчиненным, и это, в свою очередь, «гарантировало», что большая часть поручений (то есть приказов) либо не выполнялась, либо выполнялась с нарушением сроков. Наиболее убедительно этот недостаток проявился с конно-механизированной группой Болдина, о чем речь пойдет ниже.
Особого внимания заслуживает странная любовь к театру, которая «вспыхнула» у командующего ЗапОВО именно накануне вторжения фашистской Германии на территорию СССР. Давайте посмотрим, какова была ситуация в ЗапОВО за несколько часов до начала войны, в тот момент, когда его командующий собирался на представление «Свадьба в Малиновке» [41]:
«Однако, памятуя звонок Климовских[174], он (то есть Павлов) перед театром заехал в штаб.
Командующий 3-й армией Кузнецов сообщал, что вдоль границы у дороги Августов — Сейни немцы сняли проволочные заграждения. В лесу в том направлении отчетливо слышен гул множества двигателей.
Разведка доносила, что к субботе двадцать первого июня (то есть 1941 года) немецкие войска сосредоточились на восточно-прусском, млавском, варшавском и демблинском направлениях.
Не надо было читать документы, он (то есть Павлов) и по памяти помнил, что в районе южнее Сувалок установлена тяжелая и зенитная артиллерия. Там же сосредоточены тяжелые и средние танки. Разведкой обнаружено много самолетов».
Трудно представить, чтобы командир (а тем более командующий) в здравом уме, в такой напряженный момент, располагая убедительными данными о непосредственной подготовке фашистов к вторжению в его зоне ответственности буквально в ближайшие часы, наслаждался бы театральным представлением вместо того, чтобы немедленно собрать своих заместителей и весь штаб, рассмотреть варианты развития событий, проверить систему управления войсками, сориентировать руководителей служб, отвечающих за материально-техническое обеспечение и доставку боеприпасов. Многие исторические материалы убедительно подтверждают, что за несколько часов до нападения на СССР немецкие диверсионные группы вывели из строя линии проводной связи. Элементарная попытка связаться с подчиненными объединениями и соединениями по этим каналам тут же бы выявила эту проблему и еще раз прояснила масштабы предстоящей катастрофы.
Довольно впечатляющую характеристику Павлову и оценку степени его вины в разгроме войск ЗапОВО в июне 1941 года дал генерал-полковник Сандалов Леонид Михайлович, который в ту тяжелую пору был начальником штаба 4-й армии в составе ЗапОВО[175]. В письме начальнику военно-научного управления Генерального штаба Вооруженных Сил СССР генералу армии В.В. Курасову он, во-первых, отметил, что в общем комплексе причин разгрома войск ЗапОВО вина командования округа незначительна. Во-вторых, Л.М. Сандалов подчеркивает, что низкий уровень управления войсками ЗапОВО (который все же имел место) объясняется крайне неудачным составом командования округа «и в первую очередь несоответствием своей должности самого командующего войсками округа». Недостаток образования и нехватку опыта у командующего могли бы компенсировать «сильные» заместители, но, например, командующий ВВС округа генерал И.И. Копец до командировки в Испанию (то есть перед назначением на последнюю должность) командовал эскадрильей, а командующий артиллерией округа генерал Н.А. Клич работал преподавателем сначала в артиллерийском училище, а затем в академии.
На основании всех этих объективных фактов генерал Сандалов делает очевидный вывод, что основная вина за разгром вверенных Павлову войск ложится на тех, кто назначил всех этих должностных лиц и утвердил такой состав командования ЗапОВО. Л.М. Сандалов в своем письме дипломатично никого конкретно не называет, однако доподлинно известно, что Сталин лично назначал или непосредственно участвовал в назначении более двух тысяч партийных, хозяйственных и военных руководителей. Не надо быть Гегелем, чтобы догадаться, кто назначил и утвердил такой состав командования ЗапОВО.
Давая характеристику генералу Павлову, нельзя не сослаться на оценки одной таинственной личности, которая сыграла если не решающую роль в разгроме ЗапОВО, то как минимум значимую, и при этом избежала сталинской кары. Речь идет о генерал-лейтенанте Иване Васильевиче Болдине — первом заместителе командующего ЗапОВО, который своими действиями или, точнее, бездействием подписал смертный приговор Герою Советского Союза, командующему ЗапОВО генералу Дмитрию Григорьевичу Павлову. До своего назначения Иван Болдин командовал войсками Калининского военного округа, в сентябре 1939-го участвовал в «освободительном» походе в Западную Белоруссию и Польшу. Командовал конно-механизированной группой в составе стрелкового, двух кавалерийских и танкового корпусов. Позднее возглавлял советскую военную миссию на переговорах с руководством прибалтийских государств о вводе советских войск и их размещении на территории Латвии и Литвы. В 1940 году сформировал и возглавил Одесский военный округ, но в сентябре этого же года был переведен на должность заместителя командующего ЗапОВО (видимо, для усиления). То есть генерал Болдин был один из самых опытных военных начальников в СССР, несомненно, самый опытный в ЗапОВО, и, казалось бы, что именно он должен был проявить себя с лучшей стороны в ту суровую пору.
Нужно полагать, что именно в силу указанного полководческого и боевого опыта Болдин сделал все возможное, чтобы с началом войны как можно быстрее отойти от решения принципиальных вопросов управления войсками округа. Для этого он 22 июня в обход командующего ЗапОВО по телефону добился от наркома обороны разрешения уехать из Минска в Белосток (видимо, чтобы быть подальше от гнева Москвы) и, не мешкая ни секунды, покинул штаб округа. Однако вечером того же дня (22 июня) он по телефону получил от Павлова задачу (то есть связь все-таки работала) возглавить конно-механизированную группу (далее КМГ) и организовать контрудар в направлении Гродно — Меркине — Алитус вдоль западного берега реки Неман с целью разгрома вражеских войск, наступавших из Сувалкского выступа.
Задача, которую Болдину поставил командующий ЗапОВО, была в оперативном плане абсолютно верной и предельно гениальной, что, несмотря на существующую критику в адрес генерала Павлова, демонстрирует его оперативную грамотность и умение проявлять разумную инициативу. С оперативной точки зрения Болдин должен был перерезать линии коммуникации 3-й танковой группы Германа Гота, нарушить ее связь и снабжение и, таким образом, создать все необходимые условия для окружения и уничтожения прорвавшихся за Неман немецких соединений. В конечном итоге успешное и своевременное решение сформулированной Павловым задачи должно было остановить продвижение немецких ударных группировок в направлении на Вильнюс и, конечно, спасти от разгрома войска двух западных военных округов, а также от расстрела командование ЗапОВО.
Казалось бы, нужно как можно точнее и быстрее реализовать этот блестящий замысел, однако вот каким образом опытный генерал, первый заместитель командующего крупнейшим в Советском Союзе военным округом (а не «зеленый» лейтенант, командир взвода) описывает свою реакцию на поставленную задачу в оставленных им мемуарах под названием «Страницы жизни» [28]:
«Отойдя от аппарата, я подумал: как далек Павлов от действительности! У нас было мало сил, чтобы контратаковать противника. Все части, из которых Павлов приказал создать ударную группу, уже были втянуты в ожесточенные оборонительные бои и, конечно, имели большие потери. Снимать их — значило ослаблять оборону, но что делать? Приказ есть приказ!»
Приведенные сетования «боевого» генерала могут разжалобить кого угодно, довести до слез самого черствого критика и заставить поверить в искренность и правдивость слов первого заместителя командующего ЗапОВО. И все же для пущей убедительности следует рассмотреть, а какие же силы должны были составить эту КМГ и в каком состоянии они в то время находились. Для решения вполне внятной и своевременной задачи Болдину были переданы три крупных соединения: 6-й и 13-й механизированные корпуса, 6-й кавалерийский корпус, а также 124-й гаубичный артиллерийский полк резерва Верховного главного командования.
