Так что от примет, ребята, так просто не отмахнешься: даже Кожухов, который нещадно нас за них ругает, сокрушался, что именно в то утро черт дернул его надеть новую папаху.
К первым впечатлениям Гулина и Васи я ничего особо нового не прибавлю. Скажу только, что увидев висящих на шторах людей и услышав гул, как на стадионе, я подумал: слава богу, что силы уже работают! Это не потому, что кто-то перехватил ответственность – с нас ее до конца пожара все равно никто не снимет, а потому, что оперативные дежурные безоружны. Если мы прибываем к объекту первыми, до пожарных машин, то оказываемся в самом гнусном положении. Дом горит, вокруг все бегают, жильцы кричат, видят нас – всеобщая радость, пожарные приехали, а мы-то ничего не можем, стволов у нас в «Волге» нет, а без ствола и разведку и как следует не произведешь, И тогда по нашему адресу раздаются такие проклятья, что не знаешь, куда и деться. В таких случаях мы, генералы без армии, предпочитаем переждать где-то в переулке, пока не прибудут силы.
Но Гулин уже работал, и работал отлично! Это для нас крайне важно – правильно развернуться и начать атаку. По военным меркам, в атаку пока что пошел взвод, Но в образованную им брешь в обороне противника скоро ворвутся главные силы нашего гарнизона.
И еще я подумал: с вами наши молитвы, Нина Ивановна! Да не обрушатся в эти часы на 01 новые вызовы на пожары с повышенными номерами, А если уж они суждены, то хотя бы завтра: для того чтобы прихлопнуть этот пожар, нам будут нужны, совершенно необходимы, все наличные силы гарнизона.
Итак, поблагодарив в душе Гулина и Нину Ивановну, я больше ни о чем постороннем не думал. Вася и Леша побежали в разведку, Слава – встречать силы и ставить автонасосы на гидранты, а я положил на стол лист пластика и быстро расчертил на нем поэтажный план Дворца.
Я этот пластик сохранил на память, он и сейчас передо мной. Пластик здорово потерт, в грязных пятнах – не документ, а кошачья подстилка. Не посвященный в наши пожарные дела ничего в моих каракулях не поймет: цифры и стрелки, крючки и закорючки, штрихи и иероглифы… Это – номера подразделений, направления боевых действий, количество людей и стволов иа этажах, трехколенки, штурмовки и автолестницы, участки, где пожар локализован, и так далее. Хорошая домохозяйка, увидев у мужа на столе такой лист, брезгливо взяла бы его палльчиками и потащила выбрасывать (так оно и было – еле спас), я же, заполучив его через шесть лет, даже разволновался. Для меня сей лист – говорящий, одного взгляда достаточно, чтобы припомнить, как проходил бой.
Если кто думает, что тушение пожара происходит по заранее намеченному, четкому и отработанному плану, то он глубоко заблуждается.
Конечно, такие планы у нас имеются, но их главный недостаток в том, что они предусматривают пожар теоретический, то есть такой, каким он мыслится автору плана, в этом тщательно продуманном документе (он всегда лежал у меня в планшете наряду с другими) имелась схема водоснабжения, указывались подходы к объекту, пути развертывания сил в боевые порядки. Но будь его составитель хоть семи пядей во лбу, он никак не мог бы предусмотреть осложнений, созданных чрезвычайно быстрым распространением огня. Крупный пожар – это уравнение со многими неизвестными, которое с ходу и со шпаргалкой не решишь. Ну как, например, можно предвидеть, что какой-то лопух в кладовке с вещами оставит канистры с бензином? Как можно заранее узнать, что в перекрытиях и перегородках халтурщики строители оставили сквозные дыры? А какой гений может предусмотреть, сколько людей окажется на верхних этажах во время пожара?
Но столь же неверно расхожее представление обывателя, что на пожаре царит полная неразбериха: на взгляд обывателя, пожарные суетятся, как рыбки в аквариуме, одни бегут наверх, другие вниз, что-то друг другу кричат, а что, куда, зачем – не поймешь.
Если честно, неразбериха, конечно, имеет место: в бою полный порядок можно увидеть только в кино. Имеет место, но, черт возьми, не царит! Как только РТП и НШ полностью вникают в обстановку и как только необходимые силы вступают в бой – тушение идет по плану. Другое дело, что у нас не все получается так, как мечталось бы (а у кого, между прочим, получается? Даже Пушкин был доволен собой один раз в жизни, когда «Бориса Годунова» сочинил), без проколов ни один пожар не обходится, но тушим мы его осмысленно – по непрерывно корректируемому плану…
Ребята из автомобиля связи проложили кабель для городского телефона, установили на стол рацию и телефонный аппарат. Итак, штаб у меня развернут, стали прибывать силы, а я не владею обстановкой: вижу картину только с фасада. Это астрономы могли три тысячи лет ждать, пока им покажут обратную сторону Луны, я такой роскоши позволить себе не могу. Держать силы, не давать им задания – не устоят, сами полезут куда глаза глядят; а я не могу и на секунду отойти, каждые полминуты прибывает новое подразделение, ко мне бежит начальник и хватает за горло: давай задание! Уговорил командира первого отряда Говорухина постоять за меня три минуты, а сам бегом под арку, во двор. Посмотрел – голова кругом пошла: не лучше, чем с фасада, будто зеркальное отражение!
Рванул обратно, послал во двор две вновь прибывшие тридцатиметровки, связался с Васей по радио и согласовал самое неотложное: назначил начальников боевых участков.
Парадокс нашей службы: я, капитан, приказывал майорам и подполковникам, и они беспрекословно подчинялись.
– Майор Баулин, твой боевой участок с правой стороны шестого этажа.
– Майор Зубко, вам руководить спасанием со стороны двора.
– Подполковник Головин…
– Подполковник Чепурин…
А ведь последние двое – мои непосредственные начальники. Прибыв, они убедились, что в моих действиях нет суетливости и замешательства, уточнили, где в настоящее время наихудшая обстановка, и сами определили для себя боевые участки. Тем самым оии фактически обязались подчиняться моим распоряжениям и пошли на это потому, что я уже владел обстановкой, а они – нет.
Парадокс, но рожденный железной целесообразностью!
И командирам каждого прибывающего подразделения: одно звено – сюда, другое – туда, два ствола Б в распоряжение Суходольекого на седьмой, ствол А – Чепурину на восьмой, пятидесятиметровку – пришла, родная, желанная! – немедленно во двор.
И тут же все действия отмечал на своем листе.
Колоссальная удача: воды было достаточно. Слава отлично сработал – задействовал все гидранты по периметру Дворца, да и в самом Дворце – спасибо Савицкому, немало крови и себе, и авторам проекта испортил – был сооружен отменный внутренний водопровод. Если стволы – наше главное оружие, то вода – боеприпасы, без нее нам на пожаре делать нечего. Полных вам рукавов, ребята!
