Поздно. Ты, царь Василий, чего у святой иконы вымаливал? Царского наследника. Вот Бог тебе и дал – здорового мальчика, коему шесть месяцев назад исполнилось семнадцать годков.
Сильно задумавшись, совсем как Василий двадцать лет назад, сидел молодой царь Иван перед старым Макарием, а митрополиту грустно до слез стало от мыслей о бренности земной юдоли.
Пускай молодой Иван Васильевич тешит себя уверенностью, что он – первый после Творца и называет себя Грозным. Молод он еще, несмышлен… Время придет, сын Ивана-царя женится, будет и у него державный наследник престола подрастать.
Церковь и ее святые отцы стоят крепко за спиной государя и его еще не рожденного сына, и всегда стоять будут. Поймет он однажды, что пока Церковь православная правит Русской землей, порядок будет. Много тайн хранит она и даже венчанным ею царям не все тайны свои приоткрывает…
Часть вторая
11. Las Vegas: из борделя – к мафиози
Старуха замолчала.
– Караул, – только и смогла выговорить я.
– Отцом Ивана Грозного был дальний родственник Елены, конюший, князь Иван Федорович Телепнев-Овчина, – безапелляционно закончила Эрвина. – Поэтому-то бояре Захарьины-Романовы и вышибли Марину из Кремля. По справедливости, они имели такое же право посадить на престол своего наследника Михаила Федоровича, как и Марина – Ивана Дмитриевича.
– Но убитый ребенок, – запинаясь, напомнила я.
– Лес рубят – щепки летят, – невозмутимо констатировала старуха.
– Может, легенда о том, что Марина прокляла род Романовых и не фантазии историков? – спокойно заметил Мур. – Я бы тоже всех проклял, если бы моего ребенка повесили. Но как часто проклятия сбываются в реальной жизни? Это все для дамских романов.
Я прямо содрогнулась от его замечания.
Тут у Эрвины громко заорал сотовый. Старуха выхватила телефон и что-то невнятно забормотала.
От бесконечных ночных разговоров усталость одолела меня так, что чувствовалась дрожь в ногах и неудобство во всем теле как будто после долгого сидения в кресле самолета. Пока Эрвина бубнила в трубку, я встала и прошлась по чистой студии.
На стенах висели прекрасно выполненные и идеально оформленные акварели, натюрморты, карандашные зарисовки. Похоже, Эрвина была не только талантлива, но и потрясающе трудолюбива.
– Зачем вы живете здесь? – тихо спросила я. – Вы же талантливая художница. В конце концов не у всех одаренных людей карьера складывается гладко в молодости. Почему бы не попробовать опять выставить работы? Прошло столько лет! Все сплетни давно забылись, Эрвина.
– Хм, талантливая художница, – проворчала, скривившись, старуха. – На устройства выставки деньги нужны. Кто ж на хлеб подаст? Рисование – хобби не из дешевых. Здесь работа держит.
– А кем работаете? – заинтересовалась я.
– Содержу бордель, – спокойно ответила немыслимая старушенция, и в очередной раз мы с Муром застыли с вытаращенными глазами.
Товарищи дорогие, это что же такое делается на свете, а?
Через минуту в комнату впорхнула аппетитная полуголая девушка с ушками зайчика в пышных волосах и хвостиком на невесомых трусиках. На подносе в ее руках дымились чашки с ароматным кофе. Девушка-зайчик кокетливо прищурилась на Мура, и тот в ответ приветливо улыбнулся. А меня почему-то охватила жуткая злость: то медсестра в госпитале, то зайка в притоне!
Старушенция буркнула, девушка исчезла, и Мур, увидев мое покрасневшее и насупленное лицо, смущенно закашлялся и нерешительно пробормотал:
– Нам надо ехать, Лиза?
– Ну, ерунда, – отмахнулась старуха. – Глупости. Сегодня тихая ночь, клиентов мало и полным-полно пустых комнат. Выбирайте любую. Допивайте кофе, а завтра я накормлю вас отличным завтраком. У меня первоклассный повар, с огромным опытом работы, – по-детски радостно похвасталась Эрвина.
Мур вопросительно поднял глаза, но я демонстративно отвернулась. Злость прямо-таки распирала меня. Вот вам и суровый полицейский, расследующий убийство бабушки! Только со мной и Аленом строгий да пасмурный, а вон как разулыбался при виде полуголой красотки.
Мур неловко начал прощаться, но вредная старушенция ехидно заулыбалась и решительным тоном, не терпящим пререканий, приказала двигать за ней.
Через почти незаметную в стене дверь мы прошли, как я поняла, в «публичную» часть дома. К удивлению, везде было тихо: ни громкой музыки, ни мрачных вышибал, ни обнаженных танцующих прелестниц. Но, может, они все заняты с клиентами? И потом, с какими борделями я могла бы сравнить заведение Эрвины? Уж так получилось, что никогда ни в один из них не заходила.
Мы дружно протопали мимо уютного полутемного бара, где вокруг стойки сидело несколько прилично одетых мужчин. Они даже не повернули к нам головы, занятые своими разговорами. Из бара неизвестно куда вел длинный пустой коридор.
Вдруг я с ужасом вспомнила, что сумочку с документами и мобильник оставила в джипе Мура. Звонила детям, глупая курица, и по привычке запихнула телефон в «карман» двери, а потом благополучно забыла о нем.
Только-только я собралась решительно объявить об этом Муру, и что нипочем не останусь одна в спальне неизвестного борделя, как оказалась в одиночестве в крошечной комнатке, основным украшением которой являлась огромная многоярусная кровать. Невнятная реплика Эрвины и – дверь захлопнулась, щелкнул замок, затихли шаги в коридоре.
Я осторожно присела на пышную кровать и огляделась.
Над комодом висело зеркало, на прикроватном столике лежала толстая Библия. Я не удержалась и громко, на всю комнату, негодующе фыркнула. Подумать только – кому и зачем здесь понадобится Библия?! Притворство и лицемерие – вот что прежде всего продает этот дурацкий бордель, если вам интересно мое мнение.
Одну стену комнаты полностью скрывали полосатые задернутые гардины. Я подошла к окну, отодвинула штору и… взгляд уперся в идеально покрашенную стену! В комнате не было окон.
Вот это да. Комната-то больше напоминает камеру! Господи, куда меня занесло? Зачем, зачем я согласилась поехать с Муром?
Вот совсем недавно по телевидению транслировали жуткий фильм о запрещенных методах вербовки молоденьких иностранок, которыми пользуются в Штатах сутенеры подпольных борделей. Как раз в заброшенных городах Невады.
Страшный фильм припомнился совсем некстати. Конечно, я не такая уж молоденькая, но… документы остались в машине… И Мур знает, что я стала богатой наследницей…
Почему Эрвина расселила меня и Мура по разным комнатам? Она ведь даже не предложила нам остаться вдвоем, что выглядело бы более чем естественно!
А Мур? Отчего Мур не предложил остаться со мной? Конечно же я не собиралась провести с ним романтическую ночь, но он так незаметно исчез, что я, если бы даже и захотела, ничего не успела бы сказать.
