Я величественно прошла в бар, стараясь не обращать на зубоскалов внимания. Странно, но утром заведение не выглядело так зловеще, как вчера ночью. Пахло лавандовым мылом, хорошо заваренным кофе и сдобными булочками с корицей.
Присев за стол, покрытый свежей накрахмаленной скатерью, я хмуро поздоровалась с Эрвиной, которой что-то шептал на ухо дюжий молодец.
– Зачем придвинула комод к двери? – весело поинтересовался Мур, одетый сегодня не в полицейскую форму, а в потертые джинсы и простенькую беленькую футболку.
Перед ним стояла тарелка с огромной горой пухлых блинчиков, которую он щедро заливая вонючим кленовым сиропом.
– А зачем ты оставил меня совершенно одну ночью? – возмутилась я, раздражаясь от его веселого тона. – И где? В сомнительном заведении! А если бы кто ко мне пришел? Дверь, к твоему сведению, не запиралась на замок!
– Извини, не понял, что ты была готова провести со мной ночь, – миролюбиво промычал Мур с набитым ртом, – поэтому и не остался.
Сердито выхватив из рук бармена чашку кофе, я отвернулась от Эрвины, которая прямо-таки повалилась на стол от истерического хохота. До нее наконец дошло, почему я полночи двигала мебель в комнате.
– Девочка моя, – всхрюкивая и икая, еле выдавила она. – Не хочу обижать, но в твоем возрасте у меня работают только уборщицы и прачки.
Я задохнулась от негодования. Какая гадина!
Тут к столику подошла одна из ее девочек, не вчерашняя, субтильная, а весьма пышная «зайка» – и Эрвина, все еще смеясь, отошла с ней к бару.
– Я прекрасно выгляжу, – сердито сказала я, глядя вслед на диво откормленной девице. – А ее зайчику не мешало бы сбросить парочку килограммов.
– Угу, – наливая кофе себе и мне, опять спокойно согласился Мур, набрасываясь на вторую гору пухлых блинчиков. – Только не понял, откуда столько сарказма, Лиза? Скорбишь о неиспользованных этой ночью возможностях?
Ну и что ответить на такое хамское заявление? Только больно стукнуть по наглой макушке! Но я заставила себя сдержаться.
– Просто не предполагала, что поиски убийцы твоей бабушки заведут нас в подобное заведение, – колко ответила я, и завтрак закончился в полном молчании.
Когда мы вышли из борделя, наш чисто отмытый и отполированный джип ждал прямо у порога. Мур галантно поцеловал сухую лапку Эрвины и помог мне забраться на высокое сидение.
– Заезжайте на обратном пути завтракать, – послала нам ручкой воздушный поцелуй старушенция, делая вид, что не замечает моего пасмурного лица, а чернокожие молодцы за ее спиной дружно заулыбались.
Мне ничего не оставалось, как также вежливо помахать в ответ. Ноги моей не будет больше в этом заведении!
Через десять минут грязный, забытый богом городишко остался позади. Я искоса поглядывала на спокойно сидящего за рулем Мура. Интересно, а он… воспользовался гостеприимством Эрвины? Вспомнив вчерашнего улыбающегося Мура, свои страхи, бессонную ночь, таскание тяжеленного комода туда-сюда, я покраснела от злости.
Не обращая на меня никакого внимания, Мур порылся в дисках и сунул один в плеер. «Паоло Конте» прочитала я на обложке, где был сфотографирован большеносый изящный мужчина на фоне заброшенного английского сада.
В полном молчании под итальянский речитатив ближе к вечеру мы доехали до бестолкового, залитого бесчисленными неоновыми огнями реклам Лас-Вегаса.
* * *
В Лас-Вегасе мы остановились в шумной безвкусной гостинице «Мираж», которая, однако, пользуется колоссальным успехом у публики и всегда забита гостями до отказа.
Закинув сумки в номер, Мур, не дав умыться и поесть, потащил меня на встречу с другим, дорогим, в прямом смысле слова, коллекционером.
Аудиенция коренным потомком мафиози была назначена в его личных апартаментах в помпезном отеле «Венеция», который тоже пестрил мрамором и искусственной позолотой псевдо-Италии.
Перед тем как открыть последнюю дверь к наследию сеньора Маркони Файя, охранники обыскали нас несметное количество раз. Наверное, попасть на прием к президенту Соединенных Штатов было бы не столь затруднительно, как к престарелому внуку американского преступника.
Уже у раззолоченных дверей, перед входом в недоступный простым смертным Эдэм, под пристально-нехорошим взглядом сопровождающих, я обозленно прошипела Муру:
– Ты же сказал, что твой мафиози почти что родственник? Так какого рожна нас до трусов обыскивают в сто первый раз?
– И никакой он не мой родственник, – отбил мяч Мур, тоже злой, как черт. – Просто он знал мою бабушку.
Старинный поклонник Муровой бабушки занимал гигантский номер-люкс, набитый под завязку мебелью, телохранителями и горничными. Сам он оказался сухим невысоким стариканом с живыми темными глазами и острым, как бритва, языком.
– Дневник Марины – полное дерьмо, – с лету, безапелляционно и раздраженно заявил нам сеньор Маркони Файя, даже не дослушав Мура. – Только тупой полиции может прийти в голову такая идиотская версия. Дневник Марины! Да такой бумажке – пятачок за пучок в базарный день. Письмо последнего императора – вот бомба! – продолжал злобиться сеньор Файя на тупость полиции. – За этот документ любой коллекционер глотку перегрызет и на тот свет отправит.
Я навострила ушки.
– Николая II? – живо переспросил Мур.
– Николая II, а может, Александра I, – проворчал старик, пристально разглядывая меня колючими глазками. – А может, Ивана IV? Или Дмитрия I? Как думаешь, девочка?
– Не имею ни малейшего понятия, – неуверенно пробормотала я.
– Мы недавно встречались с господином Эдвардом Спенсером, – опять завел Мур. – Он предположительно высказал версию…
– О том, что Лжедмитрий вовсе и не Лжедмитрий, – откидываясь на шелковых подушках пренебрежительно прервал его Маркони Файя. – Знаю Эда. Иезус Мария! Да эта историческая версия давным-давно обросла огромной седой бородой! – было видно, что старику очень хотелось опять упомянуть о невысоких умственных способностях беверли-хиллзских полицейских, но он сдержался. – Ну а от меня-то вам что надо?
– Вы знакомы с секретной польской организацией, которая разыскивает документы, связанные с правлением Дмитрия и Марины? – спросил Мур.
– Ну, знаком, – зевнул сеньор Маркони. – И дальше что?
– Она взаправду существует? – страшно удивилась я.
– Сто лет в обед, – съехидничал старикан.
Я видела, что Мур немного растерялся и хотела ему помочь, но не знала как.
– Сеньор Маркони, – нерешительно поглядывая на странно раздраженного Мура, чинно сидящего на самом краешке дивана, начала я. – Вы считаете, что версия господина Спенсера неправдоподобна?
– Ох-ох-ох, – завздыхал манерно старик. – Версий может быть сколько угодно, но четыреста лет спустя не все ли равно, какая из них истинная?
