Читаем без скачивания Коллектор - Сергей Соколов

— Простите, не могли бы вы подвинуться? Я как раз тут помещусь.

Человек, к которому я обратился, повернул голову в мою сторону, тяжело уселся в вертикальное положение, от чего его живот переместился со скамейки ему на колени и пробасил:

— Да конечно, братишка, усаживайся. Может, выпьем, а то я что-то устал?

— Согласен.

Нетерпеливым жестом руки дружелюбный толстяк подозвал к себе официанта, явно своего знакомого, и заказал, заметно путаясь в словах, пару вина и хлеб, поджаренный в оливковом масле. Не успел я моргнуть, как все стояло перед нами на столе. Размеры стаканов впечатляли — по пол литра, не меньше.

— Будем знакомы! — местный завсегдатай дернул рукой с зажатым в ней стаканом, и с силой чокнулся со мной. Часть вина при этом щедро пролилась на штаны толстяка, но он совсем не обратил на это внимания, присосавшись к емкости. Его стакан опустел в один глоток. Я последовал его примеру, но отпил только треть. Вино оказалось на уровне, плотное и богатое по вкусу. Кусок жареного пшеничного хлеба прекрасным образом лег на него сверху.

Но, пока я предавался ощущениям, с моим визави произошел переход количественных изменений в качественные — повернув через минуту к нему голову, я увидел его спящим на подложенных под голову руках на столе, лицом вниз. Попытки разбудить случайного собутыльника ни к чему не привели, он только невнятно мычал и дергал плечом, настаивая на том, чтобы его оставили в покое. В зале становилось все шумнее и шумнее, и желание оставаться здесь дольше совершенно пропало. Я выложил на стол пару купюр, гарантированно покрывавших стоимость выпитого и съеденного, и ушел. Отпечаток моего мизинца сегодня ночью будет передан прямо в руки Георгию Штейну, моему отцу. Пока не густо, но прошло только три дня с момента прибытия, а сегодня я доберусь до основных складов «Восточной транспортной базы», и появится определенность в направлении поиска.

«Докер и коза». Я, конечно, предполагал, что в названии есть определенный подтекст, но вывеска, на которой здоровый, покрытый густой растительностью громила со спущенными штанами уестествлял тощую козу с рогами и бородой, не оставляла никакого простора для воображения. «Интересно, почему этот кабак у капитана — любимый? Надо бы с Корнегруцы вести себя поосторожнее, и с его земляками…» — мысли прервались, мне принесли кувшин сидра, целиком приготовленную на гриле рыбу, и в качестве бесплатного приложения — все тот же жареный хлеб. Если местное вино тянуло на твердые три балла по пятибалльной шкале, то сидру я бы поставил пять, а лучше шесть. Тонкая, чуть горчащая амброзия вливалась в горло, пузырьки углекислоты слегка покалывали язык и небо.

Вдруг нестерпимо захотелось забыть навсегда о многом, и превратиться в настоящего Клауса Фурье, имевшего возможность без всяких забот получать от жизни все то, о чем в моем положении можно было только мечтать, проводя между заданиями жизнь во всяких темных, холодных и пыльных дырах в разных концах галактики. «Дерьмо!» — я напрягся, и мысленным рывком задвинул эту мысль под ту корягу, откуда та вылезла.

С едой я закончил в начале первого, когда публика уже стала рассасываться. На улице народу тоже заметно убавилось, но праздник жизни все равно продолжался. Набережная заканчивалась достаточно пологим спуском к воде, но за ее пределами темень стояла такая, что желающих нырнуть в прохладную осеннюю водичку и разбить себе голову о камни не находилось. Пора было заняться делом.

Отойдя на приличное расстояние вдоль берега, туда, куда звуки музыки с набережной уже не доносились, я, тщательно осмотревшись, вытянул из полы куртки шнур, сложенный в несколько раз и быстро скинул с себя всю одежду, оставшись в одних плавках. Вокруг стояла тишина, огни ближайших городских построек светились минимум в километре отсюда. Аккуратно повязав тонкий шнур вокруг голени на левой ноге, я спрятал одежду и обувь под приметный обломок скалы и быстро зашел в океан.

До причалов компании нужно было плыть не меньше трех километров, стараясь максимальное время находиться под водой, и я заметно подустал, когда через тридцать минут оказался на месте. От интенсивного движения кожа не чувствовала холода, идущего от воды, но теплоотдача от этого не уменьшалась, и силы быстро покидали организм. Когда руки дотронулись до шершавой стены причала, по всем ощущениям пора было срочно выбираться на поверхность — мышцы стали слегка подрагивать, обещая вскоре скрутить меня сильнейшей судорогой. Части грузового устройства, торчащие за кромкой бетона метрах в пяти над головой, пришлись очень кстати — расправив снятый с голени шнур, я быстро раскрутил его и набросил на ближайшую балку. Вшитый в шнур тяжелый шарик помог захлестнуть веревку в три оборота и прижать последней петлей конец. Взобравшись по веревке и стряхнув одной рукой воду с тела, чтобы не оставлять повсюду мокрых следов, я встал на причал таким образом, чтобы всего меня скрывала направляющая гидравлического крана, и огляделся. Вокруг стояла абсолютная тишина и пустота. По акватории порта лениво околачивался небольшой спасательный катер, пуская в разные стороны луч прожектора, но с борта катера меня заметить не могли. Пригнувшись, я рысью пробежал несколько десятков метров, которые оставались до огромного крытого склада, и прижался к стене. Вокруг все было так же спокойно.

Небольшая дверь в обращенной к океану стене склада оказалась открытой. Я остановился: «Если это ловушка, то значит, я давно раскрыт и прожил уже лишних двое суток — устраивать сложные многоходовые операции не в стиле корпораций. Они предпочитают сначала стрелять, патронов-то то у них на всех хватит. Значит, склад — пустышка, и там нет ничего интересного. С другой стороны, если хочешь что-то спрятать, то положи это на самое видное место. Я рассуждаю именно так, но инерция обычного мышления в любом случае заставит это еще и в сейф положить. Придется проникнуть в склад, хотя бы для того, чтобы оправдать рекордный заплыв в осенней водичке». За размышлениями прошло уже секунды две, я оборвал самого себя, приоткрыв дверь и ползком просочившись через нее.

Осветительные панели внутри склада горели в десятую часть мощности, и в помещении царил полумрак. Полумрак и тишина. Ряды электромагнитных каров ждали своей очереди на выгрузку, небольшой штабель контейнеров располагался на специальной площадке с торца склада. Следовало ожидать окрика и стрельбы, но секунда заканчивалась, на смену ей приходила другая, и ничего не происходило. Я пошел вдоль стены, оглядываясь по сторонам. Где-то тут предполагался диспетчерский офис. Осматривать каждый кар или контейнер не имело абсолютно никакого смысла, к тому же это заняло бы часов десять. Я отчетливо представил себе лица стивидоров, заходящих в начале смены на склад, и видящих там полуголого человека, прыгающего с контейнера на контейнер с ключом-крокодилом в руке. А вот просмотреть записи в компьютерах диспетчеров на предмет информации по грузу стоило. В дальнем углу, метрах в трехстах от меня, под самой крышей склада виднелось огромное панорамное окно на всю ширину помещения и рядом дверь. Явно диспетчерская.

Взобравшись по эстакаде, я добрался до этой двери и попытался сходу зайти внутрь. Сходу не получилось — на этот раз присутствовал запертый замок, к счастью, знакомой конструкции. Помог взятый с собой шнур, вернее зашитый туда короткий твердый пластиковый стержень с шариком. Другой конец штыря был сильно заострен. Его то я и протолкнул с усилием через щель в накладной панели дактилоскопа, аккуратно прицелившись. Острие уперлось в управляющую микросхему в определенном месте, и магнитный запор сдался.

В помещении оказались панорамные окна и с наружной стороны, выходившие на подъездные пути, и, конечно же, на пост охраны у ворот терминала. Компьютеры находились в ждущем режиме, но активация любого из мониторов означала возникновение довольно яркого пятна в темноте диспетчерской. Охранник, прогуливающийся у своего поста, вполне мог его заметить, что в мои планы не входило. Папка с какими-то накладными решила эту небольшую проблему — приложив ее под углом к линзе проектора, я получил двухмерное изображение, но, меняя угол наклона, можно было просветить картинку на всю глубину. При определенной сноровке скорость просмотра не сильно отличалась от обычной, когда перед глазами голограмма. Сноровка в моем багаже знаний и умений имелась, так что содержимое баз данных только мелькало перед глазами. За следующие десять минут я понял, что в моих руках пусто. Ни одного намека на что-либо, ведущее к грузам минеральной корпорации, ни одной зацепки. Я вернул все в исходное состояние и на четвереньках пополз к выходу — после десяти минут на корточках чуть заныли колени. Уровень глюкозы в крови сильно упал, а мышцы требовали сатисфакции за данную им нагрузку.