Клан Камня никогда не понимал природу этого союза и считал его ошибкой. В результате этого союза родился только Сын Земли. Хотя в его росте, глазах и характере проявлялся генетический тип отца, его генетические характеристики не совпадали с такими, которые требовались для вызова магических камней клана Огня. Сын Земли не мог использовать эсву огня. Когда он прибыл ко двору, он обходился со своими кузенами из клана Огня как с посторонними людьми, и они отвечали ему тем же.
В отличие от клана Камня, родители Волка вырастили десять детей, половина которых унаследовала геном их матери и присоединилась к клану Огня. Волк вырос, считая королевскую семью продолжением своей собственной, и когда он прибыл ко двору королевы, его старшие братья и сестры взяли его под защиту. Сын Земли, похоже, не понимал разницу в их положении. Он видел только эльфа, младшего по возрасту, находящегося под покровительством, которого, как он думал, достоин он сам, и считал виноватым в этом Волка.
Клан Камня вряд ли смог бы найти менее подходящего представителя для общения с Волком — но они смогли. Волк провел десять лет на летнем дворе, считая, что он и Драгоценная слеза были связаны душами, были половинками друг друга, и много другой романтической чуши, о которой думают слепо влюбленные. Сто лет и встреча с Тинкер показали ему, что он полностью ошибался в отношении природы любви. Он и Драгоценная Слеза расстались вскоре после того, как он стал взрослым и его амбиции направили его в безлюдные места Западных земель. То, что клан Камня включил ее в состав делегации, возможно, означало, что он неправильно понял их отношения.
Так эти трое идут за его владениями и за его людьми?
Истинное пламя оглядел дерн, покрывающий пустырь и дремучий лес колонноподобных железных деревьев за ним. — Во имя всех богов, о чем ты думал, оставляя все ради этой пустоши?
— Я думал о том, чтобы оставить все ради этой пустоши.
— Я никогда не понимал, почему ты растрачиваешь себя здесь.
— А что бы я делал при дворе? Ничего не менялось там с тех пор, когда мы в последний раз контактировали с людьми. Мы замерли в развитии. У нас был тот же уровень технологии, что и у людей, однако мы те создали ни машин, ни компьютеров, ни телефонов, ни видеокамер.
— Нам они не нужны.
— И тебя не беспокоит, что мы стояли на месте в течение сотен лет, пока они быстро развивались?
— Меньше, чем три сотни лет, щенок. Для меня они прошли как ленивое летнее утро.
Волк сжал челюсти, не соглашаясь. Он слышал похожие слова всю свою жизнь от эльфов моложе, чем двухтысячелетний Истинное Пламя. — Каждый сельскохозяйственный прорыв со времени, когда мы рыхлили землю заточенными палками, мы украли у людей. Плуг. Севооборот. Удобрение почвы. Тебе ведь достаточно лет, чтобы помнить великий голод.
Истинное Пламя посмотрел на него так, как обычно смотрят на ребенка, призывая его замолчать.
Волк не принял упрек. События последних тридцати лет показали, что он был прав. — Это так же, как если бы зациклились на одной концепции мироустройства, и не могли постигнуть или желать что-либо еще. Я проследил происхождение всех наших достижений, когда я был при дворе…
— Я слышал эту твою теорию, Волк.
— Неужели? Действительно ли ты слушал мои слова и обдумал их?
— Это правда, что были времена голода, и действительно, мы отправились на Землю и увидели, как увеличить урожай и как применить эти технологии. Но еще мы жили тысячи лет в мире, имея все, что мы хотели — почему мы должны приводить в беспорядок наш образ жизни из-за безделушек?
Волк вздохнул. — Ты не слушал. Ничего из того, что я говорил, не так ли? Я говорил тебе больше ста лет назад, что, рано или поздно, люди придут к нам, в наш мир. И я говорю тебе сейчас — это только вопрос времени, когда найдет еще одна раса.
* * *
Лекция от Штормовой Песни, выпивка, странная еда, состоявшая из жареной на сковороде дичи (во имя богов, у какой птицы голени такого размера?), короткий сон, и Тинкер почувствовала себя гораздо лучше.
По словам Штормовой Песни, ее эмоциональные колебания были вызваны истощением. Пройдет год, прежде чем Тинкер придется волноваться о менструации. И беременности у нее не было, успокоила ее Штормовая Песня, наливая щедрую порцию узо. «Пей, ешь, спи», — повторила она совет Пони, только более кратко.
Было очевидно, что пока Тинкер спала, имело место «обсуждение». Среди секаша распространилось некое не выраженное явно мнение, и они стали обращаться с ней, как с хрупкой статуэткой. Она не знала, что раздражало ее больше — то, что они считали, что вокруг нее нужно «ходить на цыпочках» — или то, что было до ужаса очевидно, что они считают это обязанностью. По крайней мере, это не давало Укусу Клинка преследовать ее, хотя ясно было видно, что он рассержен.
К отвращению Тинкер, Штормовая Песня заманила ее в купальню анклава. Она пошла только потому, что душа в анклаве не было, и последний раз, когда она мылась лучше, чем купание в выгребной яме, был, когда она находилась в больнице. Она сама начала чувствовать, что от нее несет. Тинкер считала, что ненавидит эльфийские душевые — обливание ледяной водой создало новое значение для слова «неприятный» — но когда она обнаружила, что купальня была общей и без разделения по полу, она решила что эльфийские душевые — еще не худший вариант. Насколько это касалось ее, то если бы боги хотели, чтобы они ходили нагими, люди бы не изобрели одежду.
По крайней мере, купальня была ошеломляюще красивой, отделанная драгоценной мозаикой, с мраморными колоннами и огромной скошенной крышей. В горячую воду были добавлена минеральная соль, так что вода потеряла прозрачность, давая некоторый уровень уединения. Да и секаша, кажется, умело пользовались полотенцами, чтобы прикрыть себя, пока не погружались в воду. Спасибо, хоть к ним не присоединился Укус Клинка, хотя, к ее удивлению, это сделал Пони. Однако, лицезрение красавца Пони, прикрытого только испарениями воды, не перевешивало неприятного ощущения от того, что она здесь самая маленькая, самая темноволосая и имеет самую маленькую грудь из присутствующих здесь женщин.
— Расслабься. — Штормовая Песня оказалась натуральной платиновой блондинкой — факт, который Тинкер вовсе не хотелось выяснять. — Мы тебя не съедим.
— По крайней мере, мы — нет. — Дождевая Лилия улыбнулась и покосилась на Пони.
Тинкер встала, осознала, что сейчас все видят ее наготу, и села обратно, чтобы спрятаться в туманной воде. — Не смешно.
Штормовая Песня брызнула в Дождевую Лилию водой. — Цыц.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
