Правая сторона лица Лесного Мха была гладкой и целой, так же как и карий глаз, который смотрел на Волка.
— Лесной Мох на Камне. — Мох четко и холодно поклонился.
— Волк Который Правит Ветром.
Своим единственным глазом Мох бросил короткий взгляд в его сторону, и пристально осмотрел секаша. Учитывая отсутствие одного глаза, Волку было трудно определить, о чем тот думает. — Ну, разумеется, это ты. А это твои красавцы. Очень, очень хороши.
Волк решил считать этот комментарий комплиментом и подтвердил его кивком. Однако в этих словах было что-то еще… как масло, налитое в воду, невидимое, пока не будет отделено от воды.
— Сын Пляски Выдры, — сказал Лесной Мох. — В этом году он становится совершеннолетним, не так ли?
Что эта исковерканная душа хочет от Маленькой Лошади? — Да.
— Закаленная Сталь. — Лесной Мох назвал имя деда Маленькой Лошади по отцу и поднял левую руку. Затем он поднял свою правую руку, сказав: — И Совершенство. — Это была мать Пляски Выдры. Он свел руки вместе и поцеловал кончики пальцев. — Какое прекрасное существо создал клан Ветра.
Было ошибкой отвечать на первый комментарий Лесного Мха; повторять ее Волк не собирался. Хотя секаша и могли быть практичными до безжалостности, было оскорбительно полагать, что что-то иное, кроме случая, могло соединить две знаменитые генетические линии секаша в одном ребенке.
Волк мрачно посмотрел на него, предупреждая не продолжать эту тему.
— Какой взгляд! Но я безумен. Такие взгляды я вижу только моим левым глазом. — Лесной Мох дотронулся до своей изуродованной щеки, указывая на свою пустую глазную впадину. Он встрепенулся, как будто ему в голову пришла мысль. — Последнее, что я видел этим глазом, была Цветущий Ручей из Камня, которую утопил в выгребной яме ее Первый, Гранит. Они начали с того, что изнасиловали всех женщин. У секаша были их наекуна, но домана… — Лесной Мох вздохнул и прошептал: — Эти бешеные псы настолько плодовиты, что они могли получить потомство и от эльфов. И конечно… дитя-полукровка дал бы Они доступ к геному домана… так что секаша пришлось действовать. Они лишили Гранита рук и правой ноги, кость за костью. Они думали, что сделали его беспомощным, но он смог засунуть Ручей лицом в сортир. Она так долго трепыхалась под ним… я думал, от утопления умирают быстрее. Было тихо. Так тихо. Никто из нас не смел сказать ни слова, пока все не было кончено. Шшшш. Тихо как мыши, чтобы Они не услышали и не поняли, что их бешеное семя пропадает зря, и не забрали ее, чтобы она рожала их щенков.
Волк сдержал свое желание отступить от этого эльфа. Был ли Лесной Мох так безумен, как казался, или это было всего лишь игра, чтобы дать ему возможность быть таким невежливым и грубым, как он хотел? Или, думая, что «играет роль», Лесной Мох обманывал только себя?
— А что с твоей доми? — Лесной Мох наклонился ближе, и зашептал, сверкая глазом. — Эти бешеные звери выебли ее?[31] Наполнили ее своим семенем? Придется ли тебе топить щенков в ночном горшке?
Волк не собирался продолжать этот разговор, и объяснять, что Тинкер будет бесплодной из-за трансформации еще долго после того, как пройдет опасность беременности — независимо оттого, что Они с ней делали. — Ты больше никогда не будешь говорить о моей доми.
— Это не мне надо бояться. Это тебе надо бояться твоих красавцев, стоящих вокруг. Они держат наши жизни в своих священных руках, оценивая каждый наш вздох. Они должны быть сильными, поскольку так слабы мы. Я очень надеюсь, что когда-нибудь кто-то из них решит, что я слишком изуродован, чтобы жить.
— Надеюсь, скоро.
Лесной Мох горько рассмеялся. — Да, да, вообще-то, так будет даже лучше. Я слишком боюсь сделать это сам. Я трус, ты же знаешь. Все знают. Именно поэтому у меня нет секаша.
* * *
Имбирное Вино слышала весь разговор. Как вежливая хозяйка, она элегантно поклонилась и предложила проводить Лесного Мха в его комнату, но прищуренные глаза означали, что она еле сдерживает ярость. Люди Ветроволка могли не знать Тинкер, но она была его доми, и они не собирались просто сносить грубость и критику по отношению к ней.
Хотя, как он подозревал, люди могли винить Тинкер за то, что Питтсбург застрял на Эльфдоме, эльфы знали, что рано или поздно этот странный цикл Выключения и Включения прекратится. Люди не могли долго продолжать делать одно и то же. При условии, что Призрачные земли не доставят им больше проблем, большинство эльфов поддерживали решение Тинкер.
Секаша из его Руки насторожились, Волк повернулся, и увидел, что рядом с ним стоит Драгоценная Слеза.
Ее платье было густо-зеленого цвета, который всегда ей очень шел. В черные волосы были вплетены цветы и ленты, что наверняка заняло не меньше часа. Вокруг нее летали два магических шара. Один делал воздух вокруг нее свежим. Другой шар вызывал в памяти тех, кто окружал ее, воспоминания об их любимых запахах. Эти шары всегда нервировали его. Он знал, что они не могут ни с чем столкнуться, однако всегда вздрагивал, когда они пролетали слишком близко от его головы. Не помогало и то, что шар всегда заставлял Драгоценную Слезу пахнуть так, как пахла его мать по клинку, Пляску Выдры.
Вокруг них, их секаша осознали свое присутствие, и повели свою тихую и неподвижную битву за превосходство. Вообще-то, как такового, соперничества быть не могло — Драгоценная Слеза смогла набрать свою почетную Руку из эльфов, только недавно перешагнувших свои «двойные годы». В сравнении с его Первой Рукой, они были просто младенцами.
— Волк Который Правит Ветром. — Драгоценная Слеза тепло улыбнулась ему, и поклонилась ниже, чем было необходимо, так, что ее груди почти выпали из лифа платья.
— Драгоценная Слеза на Камне. — Он поклонился ей, гадая, что означает ее скандальное поведение. Точно ли это было ее личным предложением, пусть и неподобающим, или ее использовал как инструмент клан Камня?
Она шагнула вперед, поднимаясь на носках, как будто собиралась его поцеловать. Он взглядом остановил ее. Магические шары облетели вокруг них, когда она замерла на месте.
— Волк, — жалобно сказала она.
— Ты не моя секаша, и ты не моя доми.
— Я должна быть ей! — она вздернула подбородок и зло взглянула на него. — Ты просил меня! Я сказала тебе, что мне нужно время, чтобы это обдумать. Я, наконец, приняла решение, собрала мой Дом, чтобы присоединиться к тебе в Западных землях, и получила от тебя письмо, что ты берешь человека — человека! — как свою доми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
