— Постой, что там у тебя?
«Что там у меня?»
Эви прокрутила запись вперед. Окуляры бинокля были направлены на зернистое зеленое изображение ее самой на балконе, занятой отжиманием пресса. Затем она прыжком бросилась на крышу. На экране было хорошо видно, как в подголовник ее тренажера впилась пуля.
Бинокль перевели на другой объект.
На экране возник в каком-то совершенно невозможном ракурсе кусок соседнего кондоминиума. Наблюдатель вовремя сосредоточился на открытом окне, чтобы засечь ружейную вспышку. На какое-то мгновение Эви показалось, будто она заметила лицо, однако в следующий момент наблюдатель снова перевел бинокль на нее.
Эви медленно прокрутила запись еще раз кадр за кадром, пока не наткнулась на тот, где можно было частично разглядеть лицо стреляющего. Эви сделала отпечаток и с этого кадра.
На снимке была явно не Сукиота.
— Ты его знаешь? — спросила ее Диана.
Эви покачала головой:
— По-моему, его зовут Гейб.
— Из легавых?
— Откровенно говоря, я в этом сомневаюсь.
Эви стала прокручивать видео назад. Сначала она снова увидела себя в собственной квартире вчерашним утром, после чего запись неожиданно перескочила, если верить дате на экране, еще на неделю назад. Наблюдатель следил сквозь окно за квартирой Фрея. Фрей был дома и с ним еще двое, которых Эви знала по службе. Один из них был ее сослуживцем по Мозговому Центру, Дэвид Прайс. Второй — ее непосредственный начальник — Эрин Хофштадтер. Человек, которому она докладывала о своих действиях на протяжении шести лет.
В квартире находились еще трое. Одного из них она не узнала, второго — не сумела отчетливо рассмотреть.
Третьим был снайпер.
Что за дьявольщина тут происходит? Эви застыла, глядя в упор на этот секстет, чтобы лучше рассмотреть лица. Отпечатанный машиной портрет снайпера был довольно расплывчатым. Вполне возможно, хотя и маловероятно, что она все-таки ошиблась. Эви одолевали сомнения.
Она засекла время. Сцена в квартире Фрея занимала около пяти минут. Начиналась она тем, что Фрей распахнул окно, а затем просто обрывалась в конце записи.
Эви вздохнула и несколько раз прогнала запись назад и вперед, пытаясь прочитать по губам разговор собравшихся.
Фрей открыл окно и выглянул наружу: «… надо ли нам привлекать ее?.. »
Он загораживал собой Хофштадтера, и Эви не сумела разглядеть ответ.
Один из незнакомцев, внешне похожий на университетского профессора, обратился к Хофштадтеру.
Он был повернут к Эви в профиль, и она смогла разобрать лишь пару слов — «дурацкая затея» и «отпуск». После чего профессор закрыл лицо руками и покачал головой. Прайс смотрел в окно, и Фрей лишь частично заслонял его. Он обращался через плечо Хофштадтера к профессору:
— Дак, не отклоняйтесь.
Прайс наклонился вперед, и Эви не разобрала конца предложения. Когда ей снова стали видны его губы, она сумела распознать слово «ксенобиология». Эви несколько раз прокрутила этот эпизод, чтобы убедиться, что она не ошиблась.
Фрей замахал на них руками. Он все еще выглядывал из окна.
— Успокойтесь. Не хватало нам еще сводить между собой счеты.
Один из неизвестных гостей, одетый в безукоризненно скроенный черный костюм, наконец заговорил. Он тоже махал руками, и губы его были видны на экране лишь несколько мгновений:
— Я вас предупреждал.
Прайс умоляюще возвел глаза к небу и произнес предложение, которое Эви сумела разобрать целиком:
— Вы и ваши вонючие тахионы.
— Заткнись, Пр… — Фрей обернулся, чтобы закончить беззвучную тираду.
Затем он сел, глядя на пятерку присутствующих из-за черной лакированной поверхности голографического столика.
— Решено, — ответил Хофштадтер на брошенную Фреем фразу.
Поскольку теперь Фрей пребывал в сидячем положении, Эви без труда могла читать по губам фразы Хофштадтера и Прайса.
— А я по-прежнему не против.
Тип в костюме что-то буркнул и раздраженно помахал рукой. Эви досадовала, что он никак не желает наклониться вперед.
Ей ужасно хотелось рассмотреть его лицо — его неясный профиль казался ей до боли знакомым. Речь, произнесенная типом в костюме, — чтобы он там ни говорил — вызвала довольно бурную реакцию. Все разом заговорили, пытаясь перекричать друг друга. В этот момент «костюм» наклонился в кадр, пытаясь в чем-то убедить собравшихся.
Эви остановила запись и взглянула на незнакомца. Его лицо показалось ей знакомым. Именно этот тип стоял позади Хофштадтера, когда она звонила тому из театра.
Вот, значит, кто они такие, те люди, что преследуют ее, подумала Эви. Этот тип в костюме, — Эви вспомнила, что Хофштадтер называл его Дэвидсон, — сам Хофштадтер и снайпер Гейб.
Но если среди своры Фрей, то почему же он не довел до конца порученное Гейбу дело и не прикончил ее? Ведь у него, можно сказать, были развязаны руки?
Эви перевела взгляд на Гейба, стоявшего на заднем плане стоп-кадра. Снайпер стоял у входной двери и, судя по всему, не принимал в разговоре никакого участия.
Эви снова прокрутила сцену всеобщей перебранки, пристально изучая каждое лицо.
«Костюм» наклонился вперед, говоря:
— … против того, чтобы в общество проникали не люди.
Прайс парировал:
— … в самом начале, Дэвидсон.
Хофштадтер гнул свое:
— … более поздняя дата окажется непродуктивной.
Профессор тоже говорил что-то, но Эви не смогла рассмотреть.
Гейб по-прежнему хранил молчание. Фрей прикрикнул на них, хотя Эви не поняла, что же он произнес, а затем начал тыкать пальцем в каждого из собравшихся. Сначала он указал на типа в костюме, Дэвидсона. Эви тот не был виден, так как он откинулся на спинку кресла и исчез из кадра.
Фрей указал на Прайса:
— Да.
Хофштадтер:
— Нет.
Ответа профессора Эви не разобрала.
Гейб:
— Я воздержался.
Фрей кивнул и видео перескочило на ночное изображение Эви, выходящей из балконной двери.
— Вот и все, — произнесла она и вытащила карту.
— Что все?
Эви повертела в руках кусочек пластика, лишенный всяких опознавательных знаков.
— Я бы сама хотела это знать. — На пластинку упал луч света, и поверхность карты заиграла радужными бликами. — А еще было бы неплохо, если бы у тебя аппарат был поновей.
Эви вытащила последнюю из имевшихся у нее инфокарт — ту, которую она позаимствовала в шахте лифта у афганского наемника. Эта карта была черной, с выбитым рядом цифр по верхнему краю. Она могла оказаться чем угодно.
Эви ввела ее в считывающее устройство. Однако машина воспроизвела лишь короткое сообщение: «Собственность корпорации „Ниоги“. Использовать только в служебных целях. Любое внеслужебное использование карается законом. Нарушителю грозит десять лет тюремного заключения и штраф свыше пятисот тысяч долларов».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
