Этот семейный дуэт всегда оказывал на Сакача благотворное действие — в доме друзей он полностью отключался от повседневных забот.
— Ничего подобного! Но на высокие звуки, повидимому, Оттокар реагирует, поэтому и я перешел на более высокие частоты.
Петер сунул свисток в рот и дунул. Никакого звука не последовало, однако Оттокар мгновенно повернулся и с невероятной быстротой бросился к спасительным кистям пледа.
— Ультразвуковой свисток?
— Отдаю должное вашей проницательности, сэр, — засмеялся Петер. — Но, пожалуй, сейчас я переборщил. Когда я тихонько свищу, Оттокар сразу подходит и начинает, переваливаясь, семенить вокруг меня, потому что знает: после свистка он получит какое-нибудь лакомство. Отсылаю тебя к Павлову… Эй, зверек, вылезай! Оттокар! Теперь я должен его покормить. Шарика, у нас остались вафли? — И, не ожидая ответа, Петер выбежал в кухню.
Шари выключила пылесос и села.
— Вчера Пети заставил меня купить целый ящик вафель для мороженого. Пришлось весь город обегать. Меня всюду принимали за частницу и требовали предъявить разрешение на кустарное производство… Пусть развлекается, скоро ему наскучит.
— Вы говорите о Петере, словно бабушка о проказливом внуке.
— Бабушка? Вон она, наша бабушка. Вернее, не бабушка, а прапрапрабабка. Видите? — Она показала на висевшую над письменным столом картину. — Кроме Ласло Паала, у нас теперь есть и это полотно. Мы получили его от мамы — еще один свадебный подарок. Позвольте вам представить Агату Корнелиус. Если не ошибаюсь, в тысяча пятьсот сороковом году ее похитили турецкие разбойники. И она ночью одна с саблей в руках отбилась от них, переплыла Дунай…
— Судя по вашему рассказу, храбрая была бабушка.
Сакач с интересом разглядывал картину. С портрета в стиле позднего Ренессанса на него смотрело монгольское лицо с ярко-голубыми глазами — удачное сочетание смешанной крови венгерских и саксонских предков. На красочном фоне, изображавшем сбор урожая, эффектно выделялись черное платье женщины и лиловый шелковый шарф, наброшенный на плечи.
— Чьей работы портрет? Неизвестного художника?
— Картина подписана именем Фини, 1545 год. Говорят, это был итальянский художник, а жил он в Венгрии.
Между тем Петер был занят выманиванием Оттокара из-под качалки и его кормежкой. В итоге Шари пришлось сходить за веником и замести крошки, рассыпанные по полу.
— Погляди-ка! — вскричал Петер и подхватил ежа на руки. — Я ставлю его на стол и дую в свисток… Следи!
Испуганный Оттокар замер на краю стола, но стоило Петеру дунуть в свисток, как он оживился и покачивающейся походкой двинулся вперед, ступил в стоявшую посреди стола чернильницу и продолжал путь, оставляя за собой следы-иероглифы. Добравшись до цели, он поднял нос, потребовал награды — и получил вафлю.
Получил свое и Петер.
— Ладно бы, когда глупый зверь принимает ножные ванны в чернильнице, — кричала Шари, — но ты-то, человек разумный и, кажется, образованный! Смотри, что вы натворили!
На лиловом шарфе Агаты Корнелиус красовалось серое пятнышко величиной с горошину. Петер поглядел на него с покаянным видом.
— Я даже не прикасался к портрету!
— Прекрати свои глупые шутки! Может, краска сама отскочила? Ты размахивал своим свистком до тех пор, пока домахался… Бедная бабуля!
— Не к чему так убиваться. Я отдам картину в реставрацию.
Сакач подошел к стене и принялся рассматривать пятно на шарфе.
— Оно и в самом деле свежее?
— Конечно, свежее, — ворчала Шари, упрямо надув губы. — Утром я стирала с картины пыль, и никаких изъянов не заметила. Петер сбил краску свистком.
Сакач нагнулся поближе и вгляделся в небольшое пятнышко, которое оказалось не чем иным, как обнажившимся холстом — тем. самым, на котором четыре с лишним века назад итальянский живописец по имени Фини написал портрет Агаты Корнелиус.
— Но я же сказал, что отремонтирую картину, — уверял Петер.
Решительным движением он опустил на пол Оттокара.
— Ладно, я сама поищу реставратора. А теперь пойду и сварю кофе… Имре! Вы уже уходите?
— Мне сейчас пришло в голову… — пробормотал Сакач и, не пррщаясь, выскользнул из комнаты.
Петер бросился вслед и чуть не столкнулся с ним в дверях — Сакач возвращался в комнату.
— У вас нет под рукой календаря? Там, где можно справиться о дне именин.
Шари изумленно взглянула на него.
— О дне именин?
— Ну да, знаете, с именами в алфавитном порядке… У вас, случайно, нет знакомой, по имени Бианка? Когда день Бианки?
Шари покопалась в сумке, вынула карманный календарик и протянула Сакачу.
— Вот здесь, вверху.
— Бела… Бенэ… Бианка! Пятнадцатое октября. Спасибо, Шари, я побежал.
Да, все это очень смахивало на железнодорожные вагоны на сортировочной горке. Состав формируют из вагонов. Их прицепляют один к другому в порядке прибытия. Паровоз подталкивает вагоны, и они скатываются вниз. У первой стрелки один вагон сворачивает направо, у второй — налево, у третьей… За одним составом следует другой, его вагоны тоже отцепляют, сортируют, а потом у подножия горки на разветвляющихся веером путях формируют новые составы. Каждый вагон на своем месте, в соответствии со своим назначением. Железнодорожник-сортировщик у распределительного щита сверху наблюдает за вагонами и нажимает на кнопки то одной, то другой стрелки…
Но с формированием состава придется обождать. Не хватает нескольких вагонов. Сведения и идеи не прибывают по расписанию. Надо ждать. А потом, когда все будет собрано воедино, состав можно отправлять в путь!
Сакач поднял голову и улыбнулся.
Он стоял возле Национального музея. Его привел сюда инстинкт. Без колебаний он пересек парк и поднялся на второй этаж, в газетный архив. После двухчасовой кропотливой работы он нашел, что искал, что смутно брезжило в глубинах его подсознания. Он даже боялся верить собственной догадке. Когда-то ему довелось прочитать в "Эшти Хирлан" одну заметку. А теперь он хотел отыскать ее источник и потому попросил принести итальянские, точнее римские газеты. В номере "Оссерваторе романо" двухлетней давности он отыскал нужное сообщение. Знаменитый итальянский искусствовед с возмущением писал о безразличии властей: толпы туристов, наводняющих Италию и главным образом ее столицу, ведут себя как настоящие варвары. Рано или поздно они не только Форум растащут по камешкам, чтобы использовать их в качестве пресс-папье, но и к памятникам отнесутся так же. В качестве примера искусствовед сослался на случай с картиной в одном из боковых алтарей собора Св. Петра. На картине было обнаружено круглое пятнышко — видимо, след воздушного ружья, или рогатки, или еще какого-то оружия; от выстрела с этого места картины слетела краска.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
