каждом моём авиатрипе неизменно присутствует полсотни граммов коньяку для торможения неокортекса.
Успокаиваю себя: мне есть что делать в этой жизни, есть для кого «шуршать», продолжать думать, творить и работать. Впереди лекции, меня ждут мои беременные, мои дети и близкие.
Но сейчас о вечном.
После супербестселлера «Вызовите акушерку» знаменитая англичанка Дженнифер Уорф написала ещё три книги. И подобно стародавним повитухам (которые раньше помогали не только с приходом в этот мир, но и с бережным, уважительным уходом из него), от родовспоможения переместилась к противоположной точке. К тому, как в нынешнем социуме устроен уход из жизни – крайне исказившийся, дистанцированный от простого, милосердного, человеческого.
Её последняя книга «Посреди жизни» выступила оплотом и выражением идеи хосписного движения во всём мире, в том числе и российского. И мне очень приятно, что Татьяна Друбич (не только актриса и эндокринолог, но и попечитель Первого Московского Хосписа), автор размещённого на обложке этой книги отзыва, стала одним из первых читателей и рецензентов и моего литературного дебюта «Родить Легко».
Когда-то сопровождающие помогали во всех ключевых физиологических процессах – рождении, болезнях, смерти – без разделения и специализации. И никто не делал из безусловно важных, но при этом вполне обыденных, привычных событий никакой драмы. Течение, поток, всё просто: пришла жизнь – ушла жизнь.
Нам, сегодняшним, это видится странным, если не диким. Мы давно не живём в обществе, где спокойно относились к тому, что какой-то младенец не выжил – по принципу «Ничего, новый будет» или «Родилось десять, выжило шесть, вот и хорошо».
Ценность жизни изменилась – невероятно повысилась. И мы восхищаемся чудодейственной современной медициной, спасающей и детей, и взрослых, и стариков. Вот только в связи со всеми этими медицинскими чудесами возникает один малоприятный вопрос.
Не забыты ли в погоне за безопасностью и в борьбе с естественным отбором элементарные законы жизни, которые тысячелетиями чувствовали и соблюдали люди? Не выплеснут ли вместе с водой младенец?
Перескажу одну историю от Дженнифер Уорф.
Старая женщина, почуяв приближение кончины, пешком преодолевает почти всю послевоенную Европу, чтобы увидеть сына – с которым её навсегда, казалось бы, разлучили его насильственный призыв в вермахт, плен, всякие депортации и новые границы. Каким-то чудом находит его в Лондоне. У сына всё хорошо: свой дом, приличная работа, семья, двое детей. Ей рады, но не очень-то прислушиваются к её словам, что теперь можно спокойно умереть.
А через несколько дней у неё случается заворот кишок.
Продвинутая британская медицина, проигнорировав робкие пожелания сына дать матери тихо и достойно отойти в мир иной, бросается её спасать. Несколько операций и тяжёлых наркозов. Колостома[14]. Невозможность двигаться и ухаживать за собой. В итоге – инвалидность и безумие от невыносимых болей и угнетающих сознание лекарств.
Не выдержав существования рядом с сумасшедшим зловонным полутрупом, жена сбегает вместе с детьми. Муж начинает пить, теряет работу, дом отбирают за долги и выставляют на аукцион. Утратившая рассудок мать спившегося бродяги заживо сгнивает в государственном приюте для престарелых.
В почти документальных повествованиях Дженнифер Уорф изложено множество любопытных с профессиональной точки зрения акушерских ситуаций. И как же мало встречалось тогда осложнений, которые так беспокоят сейчас! В то время было важно соблюсти какую-никакую чистоту, остановить кровотечение, согреть новорождённого или выходить недоношенного…
Дети – чаще мелкие из-за ограниченного тогдашнего рациона. Ни одного рассказа про крупный плод, который не смог пройти через таз. Ни комплексных витаминов, ни массового сверхизбыточного питания, ни стороннего прогестерона в те времена не знали. Ни одной истории про сорок вторую неделю на исходе!
Тогда медицина ещё доверяла способности беременной выносить самостоятельно. Сейчас она не доверяет даже безупречно здоровым. Даже с самым «чистым» анамнезом…
Акушерки ещё оставались тактичными ассистентами природы. Никто не диктовал женщине позу для родов, никто не пугал, уж не говоря про акушерскую агрессию. Помощь начиналась только в случае очевидной патологии. А до этого – «нашими орудиями служили терпение, опыт, наблюдательность и тщательно спланированное бездействие» (Д. Уорф, выделено мной. – Примеч. автора).
Зачем я смешиваю два вроде бы полярных явления – уход и приход?
Хосписное движение (на примере паллиативных больных) продвигает идею органичного и человечного ухода. И мы понимаем, насколько это важно и гуманно. Но что будет за ним, после – мы не знаем. Нам этого знать не дано.
А вот что будет вслед за рождением – знаем отлично. Будет жизнь! И очень важно, как она начнётся. Насколько мы будем грамотно бездействовать – или, наоборот, настолько же вовремя и профессионально действовать, – чтобы выполнить главную задачу акушерства: отличить норму от патологии.
Думаю, что это на порядок важнее, интереснее и принципиальнее, – при всём уважении к таинству ухода.
Мы все рождаемся и умираем – и ничего не можем с этим сделать. Но то, как родятся наши дети, – в наших силах, в нашей зоне влияния и ответственности. И мы можем привнести в это максимум природы и естества.
Потому что впереди – жизнь.
Правда, ложь и слёзы в родах
Один из недавних декабрей был полон родами – никто не задержался плюс немного «поспешили» три январских ПДР.
Кому охота услышать куранты в роддоме? И подсознание радо помочь: никогда я не рожала с кем-то в самый Новый год!
За весь месяц лишь раз понадобился окситоцин, да и те незначительные полмиллилитра прокапали не до конца. Остальные – натуральные, без вмешательств. И тем как будто одинаковые: чуть перефразируя Льва Толстого, все счастливые роды похожи друг на друга.
Я тогда порядком устала. Ведь кроме родов как таковых (в большинстве своём, как понимаете, приходящихся на ночь), моя жизнь плотно нашпигована ещё и «живыми» лекциями по выходным, и очными и онлайн-приёмами, и консультациями, и семинарами, и много чем другим.
Возвращаюсь как-то домой в приподнятом настроении и, как говорится, с чувством глубокого удовлетворения: роды прошли не только натурально, но ещё и очень красиво, чувственно. Молодые мужчина и женщина, ставшие на наших глазах папой и мамой, были так счастливы, так искренне смеялись и плакали… И я, и доктор, и неонатолог еле удерживались, чтобы не присоединиться – настолько ярко и эмоционально всё случилось.
Когда почти засыпала, поразила мысль: а что же, по сути, такого уж особенного, выдающегося произошло? Всего лишь то, что должно происходить каждый день в любом роддоме в подавляющем большинстве непатологичных родов! Нормальное физиологическое действо – рождение детёныша. И сопутствующие его появлению на свет бурные гормональные реакции
