Читаем без скачивания Отдел Химер (СИ) - Бурак Анатолий

Так вот, речь о том, что за последние двадцать лет при совершенно загадочных обстоятельствах погибла масса народу. Объединяло этих людей то, что все они были учеными, работавшими над секретным космическим проектом, способным защитить Землю от инопланетного вторжения.

В октябре тысяча девятьсот восемьдесят шестого года в Бристоле мужчина в элегантном костюме аккуратно привязал конец веревки к дереву, сделал на другом конце петлю, накинул ее на шею и резко рванул машину с места. Смерть наступила мгновенно. Полиция, прибывшая на происшествие, нашла в бумажнике погибшего документы на имя профессора Аршада Шарифа. Газеты написали о самоубийстве. И никого, похоже, не заинтересовал странный факт, что профессор Шариф, решивший покончить с собой, зачем-то проехал для этого чуть ли не двести километров от своего дома в Лондоне до Бристоля.

Между тем буквально через несколько дней еще один лондонский профессор Вимал Дазибай проделал тот же путь, чтобы броситься вниз головой с Бристольского моста. Настораживающее совпадение, особенно если учесть, что эти ученые работали над одной и той же темой — разрабатывали электронное оружие для английской правительственной программы, аналогичной «Звездным войнам» в США. И еще одна любопытная деталь — и Шариф, и Дазибай интересовались НЛО…

Известный американский писатель Сидни Шелдон, решивший провести самостоятельное расследование, выяснил, что самоубийства Шарифа и Дазибая были не единственными. Загадочный мор напал на английских специалистов, занимавшихся проблемой НЛО и звездного оружия.

Январь 1987 года. Автар Синг-Гида пропал без вести, объявлен умершим.

Февраль 1987 года. Питер Пиппел задавлен в гараже своей же машиной.

Март 1987 года. Дэвид Сэндс покончил с собой, направив машину на большой скорости в здание кафе.

Апрель 1987 года. Марк Визнар — повесился.

Апрель 1987 года. Стюарт Гудинг — убит.

Апрель 1987 года. Дэвид Гринхалг — упал с моста

Апрель 1987 года. Шани Уоренн — утопился.

Май 1987 года. Майкл Бейкер — погиб в автокатастрофе.

Всего, по данным Шелдона, за короткий промежуток времени в мир иной вслед за Шарифом и Дазибаем последовало более двадцати их коллег. Если точнее — двадцать три человека.

Сами понимаете, считать это простым совпадением невозможно. И коль скоро уж и на Западе, и у нас пришли к однозначным выводам, то на этот счет стали выдвигаться самые невероятные гипотезы. В том числе и о недружелюбных зеленых человечках.

С какого боку здесь Конвент, мне толком так и не объяснили. Но, подозреваю, что руководство Отдела желало сохранить интерес к проблеме в тайне как можно дольше. Во всяком случае, наше с Майей вступление в неосязаемые и призрачные ряды держалось в секрете. И хотя Старик сделал нам новые документы и помог обзавестись жильем, де-юре мы оставались вне закона. Майя по-прежнему числилась в розыске. Я же проходил по делу как неизвестный соучастник. Фоторобот, правда, имелся, но не более.

Анекдотическая ситуация. Объявленные в розыск за особо тяжкое преступление и находящиеся в бегах, мы по приказу Асмодея то и дело сотрудничали с доблестными органами правопорядка. Прямо по Бабелю, однако: «Никто не знает, где кончается Беня и где начинается полиция». Хотя частенько, если даже не всегда и везде, неформальные объединения были профильтрованы агентами полиции настолько, что это дало Честертону повод для написания великолепного романа «Человек, который был Четвергом», где в один прекрасный день выясняется, что вся верхушка некоего условного тайного общества состоит из полицейских чинов. И, соответственно, наоборот.

Полгода назад, лежа с проломленной головой на пыльном техэтаже, я думал, что это финиш. Да так оно и было в какой-то мере. То, к чему в последний год я стремился всей душой, наконец произошло. Немножко, конечно, не так, как мечталось мне и, надеюсь, моей милой принцессе. Но тут уж ничего не поделаешь, как гласит народная мудрость: «Человек предполагает, а Бог располагает». Во всяком случае, всё могло закончиться гораздо хуже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пережив клиническую смерть и вновь почувствовав, что дышу, я ощутил прилив сил и страшный, всепожирающий голод. И — удивительное обострение чувств. Техэтаж, углы которого недавно терялись во мраке, вдруг показался мне залитым ярчайшим светом, резавшим глаза. Сквозь плиту перекрытия я стал различать голоса людей, просыпающихся в квартирах под нами. Звуки, издаваемые первыми автомобилями, разрывали барабанные перепонки так, что, казалось, я сойду с ума.

— Терпи, Игорек. — Майя нежно гладила меня по голове. — Терпи, мой хороший.

Скользнув взглядом по ее хрупкой фигурке, я вдруг почувствовал прилив нежности, и если бы не всё более разгоравшийся аппетит…

В углу послышался слабый шорох, прозвучавший для меня подобно набату. Но Майя оказалась быстрее и, метнувшись подобно молнии, вернулась, держа в руках две тушки. Часть моего «я», составляющая человеческую сущность, передернулась от отвращения, но, подобно проснувшемуся утром алкоголику, которого от одного вида рюмки выворачивает наизнанку и в то же время больше жизни жаждущего похмелиться, я схватил трепыхающееся тельце и впился зубами в нежную плоть.

Удивительно, но нас никто не преследовал. Оказалось, что Старик, «зомбировавший» старшего группы, приказал свернуть операцию, и омоновцы отбыли восвояси. Вскоре на чердаке появился он сам, и, должен вам сказать, это было еще то зрелище. Занимаемое им пространство колыхалось, словно в горячем мареве, смутно очерчивая человеческие контуры. Выше меня на целую голову, по сравнению с Майей он казался просто огромным. И мы явственно ощущали подспудный страх, подобный тому, что испытывают нормальные люди, подвергаясь действию инфразвука.

Асмодей стоял над нами, и, не зная, что предпринять, мы невольно съежились, подобно двум зверькам, загнанным в угол. Да в сущности так оно и было. Впоследствии Майя призналась, что впервые за прошедший год почувствовала настоящий ужас. Ибо как мы, превосходящие на порядок простых смертных, смотрели на них чуть свысока, так и Старик возвышался над нами подобно всаднику Апокалипсиса.

ГЛАВА 24

Закончив инструктаж и сообщив, где будет стоять передвижной наблюдательный пункт, напичканный всевозможной техникой, Асмодей пожал нам с Майей руки и кивнул, давая понять, что мы свободны. Обнявшись, мы опять встали на плиту и через несколько минут вышли из магазина.

— Завтракал? — поинтересовалась Майя

— Угу.

Она вздохнула:

— А я еще нет.

— Так что, поохотимся?

Майя отрицательно покачала головой:

— Ты же знаешь, Дедушка за это голову оторвет. — Затрудняюсь сказать, почему к Асмодею приклеились «партийные клички». Но иначе как Старик или Дедушка мы его не называли. Чаще же просто — Асмодей.

Постояв над нами несколько минут, он отлучился, а вернувшись, сообщил, что квартира свободна. Через дыру, проломленную Майей во время бегства, мы втиснулись в спальню, но задерживаться Старик не дал и приказал скрыться у соседей. Словно по волшебству дверь распахнулась, и к списку наших грехов прибавилось несанкционированное проникновение в чужое жилище.

— Хозяева приходят с работы в пять вечера, — рокочущим голосом, идущим из пустоты, сообщил Асмодей. — Так что можете пока привести себя в порядок и отдохнуть.

Мы снова приняли душ, на этот раз вдвоем. Ощупав голову я обнаружил, что от раны не осталось и следа, и лишь спекшаяся в волосах кровь напоминала о пережитом.

— Кто это? — шепотом спросил я Майю, держа ее в объятиях.

— Не знаю. — Она фыркнула, обдав брызгами. — Да и какая сейчас разница?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я неуверенно пожал плечами, ибо для меня важно иметь хотя бы минимальное представление о происходящем. Спрашивать же едва заметные колеблющиеся очертания было как-то неловко.

— Во всяком случае, раз это не убило нас сразу, значит, всё не так уж плохо, — принялся рассуждать я. Но Майя, обняв за шею, закрыла мне рот поцелуем.

— Хорошо, плохо… Ты жив, а это главное.