– Но кое-что я все же могу. В том числе – сделать твою дальнейшую жизнь достаточно неприятной. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я знаю массу пакостей, которые умная леди может устроить зарвавшемуся котенку на вполне законных основаниях?
Стоять и дальше с вытаращенными глазами попросту глупо. Тем более что зрителей не было. Ксант вздохнул, скривился и отрицательно мотнул головой. В способностях Леди Мьяуриссии он не сомневался.
– Вот и умничка. Так что никаких приказов. Что ты! Священное право священно, и выбирать будешь только ты сам. Просто предлагаемый тебе выбор несколько… необычен, вот и все. Но решать все равно тебе. Ну, так что же ты выберешь?
Ксант фыркнул. Старшая Леди правильно оценила тон его фырканья и заговорила уже совсем с другой интонацией – без нажима и почти как с равным. Насколько, конечно, может быть ровней простому коту Старшая Леди.
– Ну что в этом такого особенного? Подумаешь! Просто еще один Обряд Инициации! Сколько их на твоем счету? Вот-вот, ты же у нас мастер, выдающийся специалист, вести о твоей доблести достигают звезд, и даже сами Лоранты, и те оценили твое мастерство по заслугам. Великая честь. Не кого-то потребовали, а именно тебя, сам понимать должен. Впрочем, мы и без небесного подтверждения все равно бы тебя выбрали, ты ведь из молодняка самый лучший, кого же посылать, как не тебя?
Ксант фыркнул снова. Вздернул подбородок. Он не собирался соглашаться. Во всяком случае – не так быстро. Хотя и знал, что в конце концов придется. Даже самый маленький и глупый котенок отлично знает, с какой стороны у птички острый клюв, а с какой – вкусное мягкое пузичко. Но именно потому, что соглашаться все равно придется и единственное, что осталось, – это как следует повыламываться напоследок, то уж выламываться следует как за себя, а не за кого постороннего. Вот и будем выламываться, а они пусть уговаривают.
– Леди, не надо смешить мой хвост! Специалистов полно. И куда более опытных. Тим, например. Или тот же Базилий. Вы, конечно, можете и не знать, но это именно он меня научил всему, что я умею. Но далеко не всему, что умеет он сам.
– Тимур стар. – Леди Мьяуриссия одобрительно улыбнулась – она тоже чтила ритуал и не любила слишком быстрых побед. – Вот уже четыре сезона он не провел ни одной удачной инициации. Да и до этого его обряды были не слишком успешны. Его время прошло. Беда же Базилия в том, что он слишком умен и опытен. Он много знает о прошлом, но эти знания сейчас ему бы только мешали. Тебе предстоит такое, о чем он знал бы не больше тебя. А он – в отличие от тебя – уже привык к тому, что знает и умеет все. Нет. Здесь нужен вчерашний котенок. Умный – да. Опытный – да, но молодой и нахальный. Такой, как ты.
– Леди, если вам нужны сосунки, то Маркисс даст мне фору в два световых по части нахальства и молодости.
Снова сверкнули под луной белоснежные зубы. Показалось или нет, что клыки действительно удлинились и стали более острыми?
– Маркисс – глуупый мальчиишка. Он на всюу жизнь останется котеонкоум. По части оупыта оун тебе и в подхвоустье не гоудится, да ты и сам этоу знааешь, ты веедь у наас уумница.
Не показалось. В голосе тоже проступают мурлыкающие интонации. Материнские такие, убаюкивающие. Последний довод – довод Матери. Таким тоном говорят со слепыми котятами. Шалунишка, ты опять вел себя плохо, но это ничего, ведь мамочка тебя все равно любит. И слепые котята искренне верят этим словам, а, главное – этому тону. Правда, с возрастом они перестают быть слепыми.
Только все равно почему-то каждый раз так хочется поверить…
– Малыш, послушай, священное право – оно, конечно… но ведь слово Лорантов-Следователей священно не менее! Пятнадцать сезонов они нас игнорировали, пятнадцать сезонов не было никакой надежды на Гуманитарную Благодать. Тебе нравится Рацион? Ну, так вот, их почти не осталось, этих вкусных маленьких плиток. Что ты так на меня смотришь? Да, именно, они тоже часть Благодати, посылаемой нам каждый раз после Испытаний…. Только Испытаний нет уже пятнадцать сезонов. Впрочем, Рацион – ерунда, охотницы нас прокормят, но вот одежда… тебе нравятся кожаные штаны? Грубые, плохо выделанные и скверно пахнущие… Впрочем, что я тебе рассказываю, ты же видел охотниц. И нюхал. А скоро всем придется носить такое – шорты не растут на деревьях. А посуда из глины тебе нравится? Она прелестна, пока остается котячьей забавой, но вот готовить в ней… Зачем? Куда проще уйти в сквот. Надолго. Может быть, навсегда. В сквоте не нужна одежда, и еда годится сырая… Ты знаешь, что число охотниц растет с каждым сезоном? И они все больше времени проводят в сквоте. Они дичают, Ксант… Возобновление Испытаний – наша единственная надежда, иначе очень скоро мы все уйдем в сквот – и уже не захотим возвращаться… как ты думаешь, зачем мы пятнадцать сезонов зажигали Сигнальный Маяк и отправляли дежурных к Лестнице-в-Небо? В некоторых лукошках даже стали поговаривать, что орбита над нами давно пуста, и никто больше не наблюдает свыше. Думаешь, я не знала про эти мерзкие разговорчики? Знала. Но верила, что это неправда и когда-нибудь не верящие будут посрамлены. Я оказалась права. Они не случайно выбрали тебя, у тебя полтора десятка удачных обрядов. Полтора десятка инициаций – и полтора десятка пропущенных сезонов, словно по обряду на каждый, думаешь, это случайно? Нет. Это знак.
– Четырнадцать.
– Ну, пусть пока четырнадцать, это не важно. Пятнадцатый, значит, станет самым важным. Это еще больший знак, – голос Старшей Леди стал совсем ласковым. – Главное – такая честь… Ты не бойся, подумаешь – сучка, велика важность? Все мы внутри одинаковые, что Леди, что сучки, чего тут бояться? Некоторые леди – те еще сучки, тебе ли не знать? Просто делай свое дело, держи покрепче да суй поглубже, делов-то! А если действительно чего опасаешься… – Тут ее тон стал настолько доверительным, что Ксанта затошнило, – то у меня настоечка есть.
Ксант дернул ухом. Ему внезапно стало скучно и противно.
– Ладно. Считай, что уболтала, языкастая.
* * *
– Кошки его не устраивали! Ну, так получай сучку, засранец! Будешь теперь скакать на задних лапках через кольцо! Аппорт, Тузик! К ноге!
Ксант передернул затянутыми в мягкое серебро плечами, словно сгоняя муху, но оборачиваться на злобное шипенье из кустов не стал.
Много чести.
Дернув плечами еще раз, словно и в первый раз это было только от утренней промозглости, он вышел на берег. Ему не было холодно, ритуальный плащ жениха на поверку оказался штукой достаточно теплой, хотя и выглядел так, словно пошили его из рыбьей чешуи. И был он плотно застегнут на горле, плащ этот. Словно ошейник.
Жутко неудобный и издалека видимый всем символ его нынешнего статуса. Чтобы случайно не ошибся никто. Даже не знающий Ксанта в лицо. Даже вообще ничего не знающий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
