Приняв решение, Габи сбросила белый кружевной пеньюар и, оставшись в такой же ночной рубашке, легла наконец-то в постель. Наверное, она неправильно включила кондиционер — в комнате было холодно. Она лежала закрыв глаза, и перед ее мысленным взором проплывали какие-то картины из прошлого — она и Марк много лет назад. Потом более недавние воспоминания — одержимый страстью Марк на берегу в Хамптоне. Еще воспоминания — его презрение и ярость на похоронах Джо. Но самое последнее воспоминание — сладостное воспоминание — пришло и не уходило из памяти: последний телефонный разговор с ним. Что бы ни случилось, она знает теперь, что он больше не испытывает к ней ненависти. И ей этого достаточно. Почти достаточно.
Габи заснула. Ее разбудил какой-то шорох. Видно, ей чудится, подумала она, это все нервы. Но когда она снова услышала эти звуки, она поняла, что кто-то подошел к ее двери. Габи в ужасе выпрыгнула из постели.
Впоследствии она не могла точно вспомнить, как она оказалась на пожарной лестнице, как продралась сквозь занавески. Она оглушительно визжала, чтобы привлечь внимание обитателей соседних номеров. Все это вместе и спасло ее. Рискуя сорваться, она быстро спускалась по пожарной лестнице.
Она услышала громкий треск, как будто взорвалась петарда, и так испугалась, что от страха оступилась. К счастью, она была уже на последних ступеньках. Габи тяжело упала, плечо пронзила острая боль, но она даже не оглянулась, не посмотрела вверх — нельзя было терять ни минуты! Габи поднялась, еле переводя дух от страха и напряжения, и бросилась бежать. Почувствовала, что плечо влажное, дотронулась до него — на пальцах была кровь. Ужас охватил ее. Ночной кошмар все длится, и она участвует в нем! Куда она бежит?
Обогнув здание отеля, она выбежала на улицу. По ней ехали машины, шли прохожие. Теперь у нее есть хоть какая-то защита. Габи бросилась в телефонную будку. Полицейского поблизости не оказалось, но какой-то прохожий остановился, глядя на нее. Трясущимися руками она взяла трубку. Монеты у нее не было, но она помнила номер своей кредитной телефонной карточки. Господи, сделай так, чтобы оператор приняла номер!
Габи нажала кнопку оператора и по памяти назвала номер кредитной карточки и, только когда назвала нужный ей номер, поняла, что инстинкт побеждает логику.
Телефон прозвонил дважды, прежде чем в трубке раздался низкий, успокаивающий голос Марка:
— Стефано слушает.
— Марк! — заплакав, произнесла Габи. — Марк… кто-то гонится за мной!
— Где ты? Быстро говори, где ты?
Габи облизнула губы. Слабость охватила ее, она неуверенно объяснила ему.
— Я буду через пять минут. Не двигайся с места! На улице есть люди?
— Есть.
— Слава Богу!
Телефон замолчал, но Габи не повесила трубку. Она стояла в телефонной будке, в ночной рубашке, представляя себе, как странно выглядит, но здесь была ее единственная надежда на спасение. Ее преследователь мог быть где-то рядом. Не дай Бог потерять сознание! Она должна стоять тут, пока не приедет Марк!
Казалось, прошла целая вечность. Габи держала в руке трубку и делала вид, что с кем-то говорит, а сама повторяла в уме какие-то стишки. Саднило плечо. Ей было очень страшно, она не сомневалась, что тот, кто подошел к ее двери, хотел убить ее. Габи закрыла глаза. «Господи, спаси и защити Марка, — молила она, — не дай злодею добраться до него! Прошу Тебя, Господи!»
Она не давала себе отчета, почему она позвонила именно Марку. Логично было бы позвонить в полицию, но ей было не до логических решений. Страх, надежда на спасение — вот, что толкнуло ее на этот звонок. Несколько минут спустя Габи услышала скрежет шин об асфальт, сердце ее прыгнуло в груди, и она судорожно обернулась, еще не уверенная, чего ей ждать. А вдруг это убийца?
Но этого высокого сильного мужчину, уверенным шагом направившегося в ее сторону, она бы ни с кем не спутала. Он был в слаксах и красном пуловере, волосы взъерошены, глаза покраснели.
— Марк! — крикнула Габи, кинулась ему навстречу и упала бы, если бы он не подхватил ее своими крепкими, теплыми руками. — О Марк! — Она вдохнула знакомый запах его одеколона, и ей захотелось только одного — навсегда остаться в его объятиях.
Лицо его напряглось и побледнело, когда он увидел кровь на ее плече. Он подвел ее к машине и, подняв как ребенка, осторожно усадил на переднее сиденье.
— Как ты себя чувствуешь? — взволнованным голосом спросил он. Вынул носовой платок, приложил к ране и осторожно обвязал вокруг руки. Прохожие теперь начали проявлять к их машине некоторый интерес. Марк был рядом, и только тут Габи увидела, как он встревожен, хотя и старался не показывать вида. Но в его прищуренных черных глазах было страдание.
— Эй, — прошептала Габи, нежно дотронувшись до его лица, — со мной все в порядке.
Марк сглотнул слюну.
— Сиди спокойно, — сказал он, — я отвезу тебя в больницу, а потом заедем в полицию.
— Но, Марк…
— Никаких «но»! — резко оборвал он ее и тут же нежно поцеловал в губы, смягчая свою резкость. — Теперь я буду заботиться о тебе, как и должен был с самого начала. Теперь у тебя все будет в порядке. Все будет отлично. Если к тебе снова кто-то будет подбираться, клянусь, я задушу его собственными руками.
Он обошел машину и сел за руль, внимательно посмотрел на Габи, чтобы убедиться, что она в порядке. Потом осторожно, чтобы не задеть повязку на ее руке, перекинул и застегнул ремень.
— Удобно тебе? — ласково спросил он, заглядывая ей в глаза.
— Вполне, — ответила Габи, хотя плечо болело. Но он был рядом, и она испытывала райское блаженство.
— Расслабься. Теперь все в порядке. Сейчас отвезу тебя к врачу.
Он отъехал от обочины и, набирая скорость, стал умело лавировать в потоке машин. Откинув голову на спинку сиденья, Габи наблюдала за ним: взгляд устремлен вперед, не забывает посматривать то в зеркальце бокового, то заднего вида. Сосредоточен на одном — ему надо скорее попасть в больницу. Такой он во всем. Даже когда занимается любовью…
Габи покраснела. Он замедлил движение перед поворотом и взглянул на нее.
— Ты чем-то смущена? О чем ты думаешь? — полюбопытствовал он.
— О тебе, — призналась Габи. — Думала о том, как ты сосредоточен и целеустремлен. Ты ведешь машину как профессиональный шофер.
— Я ездил на гоночных машинах, — сказал Марк. — Разве ты не знала? Впрочем, это было уже после того, как я… как мы расстались, — поправился он. — Дорогая, ты не против, если я закурю?
— Нисколько.
Он вытянул из пачки сигарету, зажигалка дрожала в его руке.
— Что-то я никак не могу прийти в себя, — признался Марк, посмеиваясь над своими неловкими манипуляциями с зажигалкой. — Понимаешь, я не знал, что я увижу, когда доеду до той будки. Я так гнал машину… Просто чудо, что шестеро копов не сидели у меня на хвосте, когда я подъехал к отелю.
