Он разжал ладонь, в ней тускло светился серебряный крест на серебряной цепочке. Крест был тяжелый и теплый, и от него по руке в грудь что-то поднималось и таяло.
XI
К назначенному месту Алексей подъезжал заблаговременно. Таксист — молодой парень молчал всю дорогу, за что Алексей был ему очень благодарен. Машина, старая и изношенная, гремела и дрожала всеми своими составными частями. Алексей со страхом ждал, когда она рассыплется и ему придется искать другую, что здесь совсем непросто. Особенно досаждали светофоры: при торможении и наборе скорости добавлялись новые страшные звуки, кошками скребущие по сердцу. Наконец, слава Богу, эти испытания кончились. Он расплатился, вышел из машины, повернулся и… обомлел. Прямо перед ним на огромном пустыре у только что выстроенного бело-голубого многоэтажного дома, среди разнообразного строительного мусора на трех опорах стояла серебристая сплющенная юла — летающая тарелка. Мимо пустыря ехали машины, шли по тротуару пешеходы, но никто не обращал на нее никакого внимания. Алексей крутил головой, вглядываясь в лица идущих мимо него и ничего не понимал. За его спиной кто-то прыснул и засмеялся, он вздрогнул от неожиданности и обернулся. Перед ним стояла Эа.
— Здравствуйте, Алексей Иванович, — еще смеясь сказала она, — не удивляйтесь, никто этого не видит, а с Вас я сняла блокирующее поле. Красивый аппарат, правда? А знаете, что им движет? — Да, ваша земная психоплазма.
Алексей молча разглядывал «тарелку». Глядя на его лицо, Эа едва не засмеялась снова, но взяла себя в руки.
— Извините за любопытство, — ей никак не удавалось отделаться от улыбки, — а что у Вас в кейсе?
— Все только самое необходимое — смена белья, электробритва, полотенце, мыло, ну и прочее.
— Где же я возьму Вам электричество, Алексей Иванович, мы им давно не пользуемся, — в глазах у нее опять запрыгали чертики, — вот если бы Вы прихватили с собой педальный электрогенератор, тогда другое дело. Я бы крутила педали, а Вы — брились. — Больше сдерживаться она уже не могла и снова залилась звонким серебряным колокольчиком. — Нет уж, придется Вам отпускать бороду… и… ха-ха-ха… и усы.
Тут не выдержал и Алексей и стал как-то странно подхихикивать, содрогаясь всем телом.
Приятно в этот момент было смотреть на эту пару со стороны. Немного успокоившись, но еще улыбаясь, она предложила.
— Остальные вещи, да и сам кейс Вам тоже не понадобятся. Знаете что, поставьте его там на автобусной остановке, пусть кому-то повезет.
Алексей подумал и покачал головой. — Нет, не согласен. Это будет…, так скажем, не совсем честный человек. Я бы не стал брать чужую ведь, даже беспризорную. Я лучше его подарю. У нас есть время?
— Да, есть.
Алексей пошел к автобусной остановке, Эа наблюдала за ним издали. Вот он подошел к крепышу в потертой кожанке и синей шапочке с американским флагом и огромным козырьком. Крепыш выслушал, слегка наклонил голову, сделал шаг назад, замотал головой и отошел в сторону. Алексей пожал плечами и подошел к другому. Тут уже все присутствующие при этом насторожились и стали за ним наблюдать. Второй также закрутил головой и замахал руками. Вдруг крепыш выскочил за проезжую часть и поднял обе руки вверх. Завизжали тормоза, и проезжавшая мимо милицейская машина остановилась. Крепыш подскочил к ее открытому окну и стал что-то говорить, показывая рукой на Алексея. Из машины вышел молодой пузатый офицер и неторопливо пошел за крепышом, который энергично жестикулировал.
— Посмотрим, что там у него… — донесся его голос Милиционер подошел к Алексею и лениво козырнул. Вокруг них моментально сомкнулась толпа.
— Это пора кончать, — Эа стала совсем серьезной, лицо ее даже чуть постарело.
Милиционер опустил руку, поглядел направо-налево, потом зачем-то обошел вокруг навеса, сел в машину и уехал. Зрители неторопливо отошли от Алексея. Подъехал автобус, все дружно кинулись в него, и Алексей остался один. Он потоптался немного и стал возвращаться. Вид у него был крайне удрученный. Воротник рубашки стал тесен. Он крутил головой и пытался под галстуком расстегнуть верхнюю пуговицу.
— Бред какой-то, — пробормотал он, подходя.
Эа тоже была подавлена. Она поняла, что с самого начала, с этой глупой выходки по его разблокировке вела себя, как девчонка. — Я неисправимая идиотка. Разве мало было мне промаха с Андреем? Разве я должна была допускать все это? Не огорчайтесь, Алексей Иванович, я все улажу, — она хмуро огляделась по сторонам и заметила прихрамывающего старичка с палкой. На его ветхом пиджаке красовалась затертая орденская планка. — Давайте ему отдадим.
— Как хотите, — Алексей безразлично пожал плечами.
Старичок вдруг повернул к ним, подошел к Алексею и протянул руку к кейсу. Алексей отдал кейс и суетливо, — один момент, — вынул из кармана бумажник и протянул ему тоже. Старичок молча поставил кейс наземь, освободившейся рукой взял бумажник, спрятал его в боковой карман пиджака, поднял кейс и так же молча похромал дальше.
— А потом с ним ничего не случится? — осторожно спросил Алексей.
— Нет, — чуть не плача сказала Эа, — я и на потом его запрограммировала, — и, спохватившись, — только в части кейса и бумажника, конечно.
Наступило тягостное молчание. Алексей смотрел куда-то поверх ее головы. Здорово это у Вас получается, — наконец проговорил он.
— Это нетрудно, — сухо ответила она. Снова молчание. — Да, кстати, Алексей Иванович, там в трансфертере — так это называется, — она кивнула головой в сторону тарелки, — да и позже, там у нас, не все смогут правильно понять…ну, в общем, будет лучше, если вы будете говорить и давать не то, что… одним словом, я буду Вас контролировать.
— Как этого старичка? — совершенно безразличным тоном спросил он.
— Но это будет не все время… только сначала, когда Вы еще не освоитесь. А когда мы будем наедине… или с дедушкой, с братом, с другими из фронта… — ей вдруг стало так его жалко. Она взяла его за руку, заглянула в глаза.
— Алексей Иванович, миленький, потерпите, а? Ведь ничего другого нет.
— Я потерплю, — очень просто ответил он. — Ну, а не пора ли нам?
Эа посмотрела на часы, точнее на то, что было у нее на запястье.
— Сейчас еще рано. Коридор для прохода разблокируют только через шесть минут.
Алексей вдруг, как бы что-то вспомнив, оживился.
— Это хорошо, что есть немного времени. Вы знаете, — начал он каким-то извиняющимся тоном. — Я никогда не писал ничего кроме деловых бумаг, а тут вдруг… сегодня ночью — стихи. Знаете, сами почему-то… Хотите, я прочту, а то случая может и не представиться больше. Конечно, они не такие, как у Андрея, но сейчас дело не в этом. Хотите?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
