Все последующее стряслось, начиная с того момента, когда они несли горячие напитки в комнату. Ею вдруг овладело смущение. Кайл склонился на коленях перед массивным камином, чтобы зажечь уже сложенные в него поленья. Он ухмыльнулся, когда щенок Стивена поднял головку и зевнул. Кайл не оставил этого без внимания. «Как ты, парнишка?» Он почесал у щенка за ушами. Рейн смотрела на разгорающееся пламя, на золотистые искры, вылетавшие из камина. Щенок, возбужденный этим, тихо поскуливал.
Она все еще улыбалась, когда Кайл неожиданно выпрямился.
— Не надо противиться… сейчас, — тихо произнес он, и глаза его смотрели властно и настойчиво. Рейн проглотила слюну и не успела ни о чем подумать, как была перенесена на диван. Он лег около нее, и поверхность дивана сморщилась под его весом. Он взял из ее руки чашку и поставил на стоявший рядом сундук, который, видимо, служил в качестве кофейного столика.
— Я сделаю это, — сказал он тихо, поглаживая ее по подбородку. Он вытянул из нее поцелуй, раздразнив ее прежде легкими прикосновениями губ, пока она не раскрыла свои, и это был поцелуй, о котором она только мечтала. Рейн закрыла глаза, кровь бросилась ей в голову, а он все осыпал и осыпал ее лицо и шею мелкими поцелуями.
— Вот. — В его голосе ей послышалось удовлетворение. — Когда вы смотрите на меня, как на чужого, существует единственный способ образумить вас.
— И это ваш ответ на все? — пробормотала она.
— Это мой любимый ответ. — Он запустил пальцы в ее волосы, лаская шелковистые мягкие пряди, и произнес глубоким грудным голосом: «Я хочу тебя, Рейн». Это безыскусственное признание подействовало на нее, губы ее раскрылись, глаза увлажнились. — «Кайл…» — пробормотала она, но он замолчал, не зная, что ответить. Ее захлестывали эмоции, она была почти в нирване, и вдруг…
— Я не готова к этому сейчас. Мне нужно время, — каким-то чужим для самой себя голосом произнесла Рейн.
Кайл обхватил ее лицо руками, вперившись в него взглядом.
— Когда ты будешь готова? — спросил он. — Не так уж много времени осталось до свадьбы. — Она опустила веки, и он добавил. — Ты должна понять, Рейн! Неважно, когда это произойдет — сегодня вечером или через неделю, но ты будешь моей женой… во всех смыслах этого слова.
Его требовательный тон действовал на нее возбуждающе, но она не подала вида, что это так.
— Мне, вероятно, следует подождать более подходящего момента, а пока… — Он сунул руку в карман пиджака и вынул маленькую серебряную коробочку. — Ты уж прости, но я чувствую мужскую потребность владеть тобой.
Выражение его лица обезоруживало ее, она больше не обижалась и потом сказала, извиняясь:
— А мой подарок вам остался в моей машине. Я не думала, что мы обменяемся ими до завтра.
— Это неважно. С вашим подарком можно подождать.
Кивнув, Рейн порвала папиросную бумагу, в другую был завернут его подарок, извлеченный из протянутой им коробочки. Это было чудесное кольцо с алмазом, красивейшим из всех, виденных ею когда-либо, и обрамленным аметистами в золотой оправе. Кайл молча надел кольцо ей на палец.
— Спасибо, Кайл. Оно прекрасно.
Он снисходительно усмехнулся, и она почувствовала необходимость приободрить его, снять легкую тень, набежавшую ему на глаза. Рейн взяла его за подбородок и прикоснулась губами к его губам. Его ответный поцелуй был сдержан, а ей хоте лось совсем другого. У нее вырвался стон, когда он, схватив ее за руки, попытался отстранить ее от себя.
— Рейн… — Голос его был глухим. — Не начинай того, чего не собираешься доводить до конца. Мой самоконтроль не устоит перед твоим вызовом.
— И не надо. — Она посмотрела на него долгим взглядом, желая именно сейчас познать его — его и свою любовь — в полной интимной близости. Голос ее было трудно узнать: — Я не попрошу тебя остановиться.
Кайл посмотрел ей в лицо, затем посадил ее себе на колени. Она вздрогнула от невыразимого блаженства, когда он сжал ее ноги коленями, а рукой погрузился в ее груди. Вздохнув, она обвила руками его плечи, а он гладил ее грудь, живот и изгибы талии у бедра. Пульсация крови чувствовалась во всех точках кожи, груди сами по себе трепетали под его руками. Она чувствовала и его легкую дрожь, когда он отодвинул мягкую кашмирскую шерсть платья и смотрел на ее стройную длинную ногу. Он не пошел дальше в своих ласках, лишь сжимал слегка пальцами ее кожу. Рейн поняла невысказанный вопрос. Вся горя желанием, она изогнулась всем телом и побуждала его к действию.
Через минуту она, горя огнем от его поцелуя, почувствовала, как он положил руку на ее руку. Ее тело напряглось, потом как будто растаяло, ощутив самое интимное в ее жизни прикосновение.
Время будто растворилось, сколько его прошло, неизвестно, прежде чем Кайл вновь сказал: «Я хочу тебя».
Всего лишь три маленьких слова, а Рейн сразу остыла. «Хочу», а не «люблю»… не «нуждаюсь». Острота ее собственного чувства, ее любви, необходимости слияния с ним ушла. Она безутешно жалела о потере и посмотрела на Кайла, встретившись с его ответным напряженным взглядом, она стала будто деревянной в его руках. Как же заставить его понять, что, любя его, она нуждалась в чем-то большем, чем его желание? Простое признание самого этого факта было недостаточным. Слово «хочу» терзало ее сознание вновь и вновь. От этого что-то сдавило ее горло и она смогла лишь тихо произнести: «Извини».
— И ты меня извини. — Он быстро отодвинулся и расправил ее платье. Затем он поднял ее и посадил на место. — По крайней мере, вы сдержали свое слово… не попросили меня остановиться. Вы и не должны были.
Рейн вздрогнула, почувствовав его иронию и ненавидя себя за все происшедшее. Она подняла руки к вискам, собралась с духом, чтобы сказать (ей так хотелось, чтобы он ее понял):
— То что мы делали, вдруг показалось мне таким холодным и ненужным…
— Леди, мы так же далеки от холодности и безразличия в наших отношениях, как могут быть далеки от этого два желающих друг друга человека.
— Что же, брак по расчету? — она покраснела. — Уступить вожделению?
«Брак без любви», — добавила она про себя, ведь сказать эти слова означало предать себя. Но тут заметила, что в его синих глазах зажегся огонек, и поняла, что он потерял терпение.
— Вы не можете ничего делать без чрезмерных эмоций, — сказал он с насмешкой. — Зачем все осложнять?
Рейн задала себе тот же вопрос, подумав, как быстро все произошло и совсем не так, как ей представлялось. Она знала, что у него были все причины сердиться, стыдиться и чувствовать неуверенность в себе. Она не смогла ничего объяснить ему, не раскрывая всей силы своего влечения, а без этого она могла лишь предполагать, что подумал о ней Кайл. Вероятно, что с ее стороны это был обман. Или хуже. Не видя, как можно спасти положение, она решила уйти и произнесла нетерпеливо:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
