больных, подобралась к тоненькой женщине, что сидела на табурете и что-то писала на коленках.
– Доброе утро, – поприветствовала шёпотом Нейсиль, женщина ей кивнула, – У вас есть что-нибудь от головной боли?
Женщина молча протянула ей мешочек с порошком, добавив, что порошок нужно запить тёплой, желательно горячей водой.
Полуфальмийка, прежде чем уйти, добавила:
– И можно у вас взять ножницы, если есть? Не надолго.
Выйдя из шатра, она сразу приняла порошок, запив водой из фляги, и уселась на проплешине снега у ближайшего дерева на краю поляны.
Нейсиль взяла в руки свою тяжёлую косу и обречённо вздохнула. Последний раз она взглянула на свои блестящие волосы, зажмурилась и начала пилить ножницами у самых корней на затылке. Вскоре коса упала на землю с глухим ударом, рассыпавшись на отдельные локоны.
Девушка лишь открыла глаза, чтобы удостовериться, что точно отрезала себе волосы. Потом она решительно стала кромсать свои оставшиеся локоны по всей голове. Подул лёгкий ветерок, Нейсиль поёжилась. Без такой охапки волос она стала ощущать себя голой, несмотря на то, что она была одета в свой тёплый полушубок. Шапку она всё-таки потеряла.
Когда она закончила стричься, предварительно попытавшись сделать всё как можно короче и ровнее, она отложила ножницы и обхватила колени руками. Правой рукой, которая, как ей казалось, дрожала меньше, чем левая, полуфальмийка провела по голове от затылка до лба. Всю голову теперь покрывала не копна густых длинных волос, через которую нельзя было добраться до кожи, а такой же густой, но примерно сантиметровый ёжик (нельзя было понять по ощущениям, сантиметровый или меньше). Нейсиль вздохнула, посмотрев на восходящее солнце. Оно яркими оранжевыми лучами бросало блики на отрезанные волосы.
– Дура, – со вздохом произнёс Жассиан, плюхнувшись рядом.
– Давно следишь за мной? – как можно безразличнее осведомилась девушка.
– Нет. Голова болит. Решил дойти до лекаря. Смотрю, здесь ты сидишь. Без волос, – он таким же безразличным тоном.
– Вот так совпадение. Если бы знала, попросила бы две порции.
– У меня правда голова раскалывается, – обиделся на сарказм парень.
– А как ты собирался попросить обезболивающее? Не думаю, что лекарь знает варнирский.
– Я спросил у той старушки, как будет «у меня болит голова», – Жассиан положил ладонь на плечо Нейсиль ладонь, привлекая её внимание, – Нейс, это всё для неё?
Она подняла на него глаза:
– Будто ты сам не знаешь. Зачем задавать очевидные вопросы? Ты же знаешь, что я в ней души не чаю.
– Извини. Мне просто не нравится, когда ты так холодно со мной разговариваешь.
Нейсиль снова обратила взор на восход и уткнулась носом в колени. Холодная ладонь парня так и лежала на её плече. Девушка чувствовала, как большим пальцем он поглаживал её сквозь мех.
– Я потеряла шапку. А если ты не встанешь, то окончательно замёрзнешь. Я тоже замёрзну, если не считать то, что я физически теплее тебя. Давай, вставай, – кашлянув, проговорила строгим голосом она, решив, что болеть сейчас совсем некогда. Ладонь его спала с плеча.
Она уже начала вставать, как внезапно Жассиан притянул её обратно к земле за талию. Нейсиль упала и оказалась совсем рядом с ним, лицом к лицу. Рук с талии он не убрал.
Она затаила дыхание, в голове мгновенно пронеслись мысли:
– «Как он смотрит на меня!»
Нельзя было точно описать выражение глаз и лиц обоих. У полуфальмийки брови взлетели до небес, в глазах одновременно ужас и интерес. По глазам парня можно было прочесть такой же ужас, но и желание, упрямство, решительность. Но на лице никаких эмоций, лишь видно стремление в чуть приоткрытых покрасневших на холоде губах.
– Что ты делаешь…? – выдохнула Нейсиль, обжигая своим дыханием.
Жассиан улыбнулся. Они даже не смогли понять, кто подался вперёд первым. Их губы сомкнулись.
В голове будто постепенно сгущался туман, отстраняющий от всех плохих мыслей. Голова у Нейсиль закружилась от переизбытка эмоций.
Она отстранилась, легонько уперевшись ладонью в грудь парня:
– Жас, я теперь лысая… и страшная. Фитта красива в любом виде, а я…
Жассиан не дал ей договорить и возобновил поцелуй, привлекая её к себе за затылок.
Из под снега стал пробиваться нежно-зеленый росток с двумя листиками. Через несколько секунд из него вырос прекрасный алый цветок.
ГЛАВА 13. Возвращение.
Они вернулись в палатку, где всё ещё властвовало царство Морфея. Обосноваться они с Фиттой решили в правой палатке, так как та была намного свободнее.
Фальмийка привычно спала, с головой закутавшись в тонкое одеяло, что ей выдали. Её верхняя одежда, скомканная в одну кучу, служила ей подушкой.
Нейсиль, с тёплой улыбкой, освободила свою ладонь из ладони Жассиана и бесшумно опустилась рядом с подругой.
– Она будет не в восторге, когда проснётся, – шёпотом констатировал факт парень.
– Я знаю.
*
– Нейсиль, что это…? Ты…! Боги!
Фитта, как проснулась, первым делом обратила внимание на причёску подруги. Сначала она не поняла, что перед ней не она сама. Она подумала, что перед ней зеркало, но когда проморгалась, смогла окончательно убедиться в том, кто смущённо улыбается ей, опустив глаза. Сперва её глаза сощурились, потом неестественно округлились, и лишь после она наконец вымолвила эти фразы, после чего захлебнулась воздухом.
– Нейс, что ты натворила…
Нейсиль уже хотелось смеяться, потому что фальмийка перешла на матерный фальмский, а все присутствующие фальмы в палатке испуганно начали коситься в их сторону.
– Ну зачем ты это сделала? У тебя были такие чудесные волосы! Я сейчас снова расплачусь! – продолжала Фитта, на последней фразе её голос дрогнул. Она натянула на лицо край одеяла и упала обратно на спальник.
Нейсиль всё же позволила себе тихий смех и нежно подняла её со спальника, обняв за плечи:
– Фи, неужели ты не понимаешь? Я это сделала потому что очень сильно переживаю за тебя всё время! Ты была так раздавлена потерей своих волос, что я не могла стать твоей неосознанной завистью. Я даже не думала, понимаешь? Я сделала это по повелению сердца. И ни о чём не жалею.
Девушка скинула одеяло с головы:
– Если я отрежу себе ногу, ты тоже отрежешь, потому что я смогу позавидовать твоей целой паре ног?
Нейсиль захохотала:
– Но волосы не ноги.
Фальмийка злобно толкнула её в бок.
– Ладно-ладно. Извини. Я просто хотела разделить с тобой это незначительное горе. Конечно я не отрежу себе ногу! Я не до такой степени сумасшедшая.
– Я бы ей не верил на твоём месте, – произнёс Жассиан, откусив от куска хлеба, что полчаса занесли в палатку.
Получив укоризненный взгляд от полуфальмийки, он ухмыльнулся.
Внезапно
