Дойдя до потёрто-сталистой двери, он остановился, ключ в его правой руке с изумительной небрежностью заскрипел в замке,- дверь отварилась… Внутри было темно, ужасно темно, лишь падающий свет сквозь открытую дверь предал комнате жалкое очертание,- посреди темноты в дальнем углу справа сидел узник, сидел на полу обхватив колени и задрав голову к потолку, не внятные слова слетали с его губ, с трудом, но Манфрэдо разобрал лишь,- Друг мой… и Милая…
Наряд узника больше походил на прогнившие лохмотья, источающие аромат плесени, коим пропиталась не только сама комната, но и сами стены. А волосы узника? Они тоже источали не менее приятный аромат. Волосы были ужасно грязны, местами скомканы пучками, и вдобавок ко всему не ровно подстрижены ножом, что был оставлен на тот случай, если заключённый возжелает избавить себя от мучений. Но он, не избавился…
Вознаградив узника презренным взглядом Манфредо произнёс,- Срок окончен, на семнадцать лет более полагаемого, Дэйн… И тебя, уже заждались…
Пара чертей, по велению жеста Манфрэдо, вошла в комнату,- Совсем плох,- фыркнул один, не спеша, поднимая Дэйна, – Ещё бы,- одобрил другой, перекидывая руку заключённого через свою шею.
Через несколько минут узника тащили по коридору, ни один из заключённых не произнёс ни слова, ибо никто не желать провести в изоляторе более ста лет, и это не вольно, вызывало их уважение к тому, кто выжил в этом бреду одиночества.
- Вивея,- уже у лифта,- холодно поприветствовал Манфрэдо, чертиху, преградившую им путь. Что-то в ней его раздражало. Может короткое белое платье, украшенное сине-зелёными цветочками? Может длинные русые волосы? Может и так… Но, скорее всего, его раздражала верность и преданность стоявшей перед ним, то что он никогда не сможет принять и осмыслить, ибо он никогда не доверял и не знавал горечь утраты.
Она молчала, но её светло-карие глаза говорили за нее, глаза разъяренной и в тоже время радостной женщины. Ни произнося, ни слова она почти подлетела к стражам, и, смотря так, словно сейчас закопает этих двоих, выхватила Дэйна,- возжелав сопровождать его далее…
Черти отступили, не только потому что Манфрэдо это одобрил, но и потому что не хотелось попадать под горячую руку Вивеи.
- Он сейчас спит, знаешь ли,- тихо произнёс Манфрэдо, перед тем как двери лифта с находящёйся в нём парочкой закрылись, на что получил лишь укорительный взгляд Вивеи.
Вскоре она отварила бывшую комнату Дрого, здесь совсем ничего не изменилось, разве что рядом с кроватью друга, на маленьком столике, лежал тёмно-синий блокнот, или правильнее сказать записная книжка с надписью «Глаза ворона».
- Ты и в правду спишь,- нежно произнесла Вивея, укладывая Дэйна на кровать,- Отдыхай, я рядом, как и всегда…
2Огненные переливы устремлялись в непроглядную высь, сопровождаемые криками тех, чьи прижизненные деяния выжигались изнутри, выжигались адским пламенем, неиссякаемым и превосходящим любое другое, известное человечеству. Бесчисленные голоса душ, распятых на столь же бесчисленных крестах, до хрипоты изнывали от боли, услаждая правителя огненного ада,- Скорхэда. Но, не смотря на всю эту агонию, внимание Владыки приковывалось к одному единственному человеку,- не издавшего за всё время, ни звука, ни крика, ничего, что смогло бы возрадовать правителя ада, или хоть как-то развеять его скуку.
Человек, именно человек,- раздражающий Скорхэда, своим молчанием. Человек,- почти сломленный и раздавленный. Человек,- находящийся на грани, и давно за гранью. Человек,- улыбался, нет, правильнее сказать, его губы складывались в малозаметную улыбку,- бесившую, бесившую, неимоверно бесившую хозяина здешних земель.
- «Как долго я здесь? Кажется, около ста лет,- рассуждения, туманные и болезненные принадлежал юноше,- висевшему на кресте, охваченным адским пламенем.- Около ста лет я прикован к этому кресту, так же как и те, что вокруг меня… Полыхаем, словно спички… Но… Почему это пламя не окутывает меня, так же как и остальных?... В моём иссохшем теле, словно выжигают душу…
- Я уничтожу твой дух!- отдалось эхом в мыслях юноши,- Он… Скорхэд… он говорил именно так. Этот Владыка огня сейчас как и многие годы назад, смотрит на меня, восседая на своём троне… Чувствую, я чувствую его взгляд, я не способный даже шевельнуться, всем нутром ощущаю взгляд жаждущий силы… Моей? Но, почему?
Мои первые воспоминания,- так обрывисты и туманны, но они определённо начинаются, когда мне было год или два… Колыбельная… я помню эту мелодию, мелодию что пела… Матушка? Но потом, потом всё переменилось… Словно изменился сам мир… Другие женщины вскармливали меня, всегда разные, всегда мимолётные… Ближе к шести годам моя память окрепла… Черти, демоны, монстры,- меня окружали лишь они… Тогда я ещё не знал почему и чем я отличался от них,- холодных и жестоких слуг тьмы.
Но, я многое понял, когда мне тайком удалось одолжить книгу у Тэйн, кажется, она называлась «Внутренние мифы». К моему изумлению книга сама научила меня читать и поведала о многих тайнах, и я осознал,- я человек, я там, где мне не место, ибо я не мёртв, и как выяснилось,- не жив. Как-то я пытался расспросить Тэйн, эту загадочную даму, о прочитанном и мною усвоенном, но та лишь отшвырнула меня ногой, будто безродную дворнягу, добавив,- Не мешай щенок!
Так шли годы…
Я работал в подмастерье демона Вэстэра, обучаясь искусству работы с деревом из леса Райт, возводя кресты для грешных, тех, что были так похожи на меня, тех, что были распяты на крестах и помешены в адское пекло, за свои деяния при жизни.
Как-то Вэстэр сказал,- Если срубить дерево в мёртвой долине, оно возродится, так и человек, поднимется после падения.
Почти все избегали общения со мной, постепенно я привык, но Вэстэр, он был не так уж и плох. Он рассказывал много удивительных историй, как о мире живых, так и о мире мёртвых.
- Вот бы увидеть тот мир,- тешился я иллюзией, зная, что туда мне нет ходу, по крайней мере, сейчас… Вэстэр… мне так не хватает твоих историй, так похожих на прочитанные мной мифы и легенды. Думаю без ворчания этого старого демона, столь напоминающего человеческого старца, мне было бы куда хуже. Да… не всё так плохо… как кажется…
- Почему я здесь?- спросил я как-то Вэстэра, на что тот лишь развёл руками.- Ты человек,- добавил он,- Человек…
- А что значит быть человеком?
- Быть человеком,- призадумался старый мастер, загадочно улыбнувшись,- Быть человеком не означает расти среди людей. Быть человеком означает поступать по-человечески.
Конечно, я так ничего и не понял, на что старец лишь рассмеялся,- Ты человек Рэвилт, ты всего лишь человек…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
