чем осмысленно, подошла к ней и стала рядом.
— Я тоже пойду, — шепнула я тихо.
Мелори ничего не сказала, но её губы коснулась улыбка благодарности. Что ж, даже она боится Роуз, хотя и старательно это скрывает.
Чулан находился в самом углу столовой, возле кухни. Там хранили разные кухонные принадлежности, начиная от кастрюль, заканчивая ящиками с моющими средствами. Комната чулана была очень маленькой, и свет там включался автоматически, при открытии двери. И если дверь закрывалась, то свет выключался. Все это нам объяснила одна монахиня, которая вот уже двадцать минут пыталась вытащить оттуда Роуз, но безуспешно. Девочка, наверное, заблокировала чем-то, видно шваброй, ручку двери и теперь сидела в тесной комнатке в кромешей тьме.
— Люси-Роуз, ну хватит уже, — умоляла устало монахиня, которой уже это все порядком поднадоело, — никто не злится на тебя, ты выступила просто великолепно! Брось, хватит дуться… О! Смотри, вот пришла Миссис Фонтес! — воодушевленно сказала она, когда увидела нас, — Помнишь её? Давай, неужели тебе не стыдно вот так вести себя перед ней?
За той стороной двери тут же что-то громко зашуршало, послышалось несколько приглушенных стуков, и дверь медленно отворилась, а из проема показалась белобрысая головка. Большие расстроенные глаза, готовые вот-вот пустить слезы, уставились на Мелори с выражением глубокой досады и сожаления.
— Простите, — тихо пискнула Роуз, поджав губы так, что на подбородке выступила россыпь маленьких ямок, — Роуз не знала, что так получится. Теперь вы тоже будете думать, что Роуз странная… вы тоже…
Одна маленькая слезинка скатилась по раскрасневшейся щечке, которую девочка быстро утерла сжатым кулачком, судорожно всхлипнув.
Все волнение и тревога тут же исчезли с лица Мелори и она, быстро подойдя к Роуз, опустилась перед ней на колени и прижала к себе.
— Ну перестань! — ласково произнесла женщина, проведя рукой по золотистым кудрям, — Ты очень красиво спела. И, поверь, произвела на нас сильное впечатление. Не нужно плакать, ведь ты же не хочешь, чтобы Блеки вновь причинил кому-то вред.
Роуз перестала всхлипывать и подняла голову, удивленно уставившись на Мелори.
— Значит, — шепнула она, — вы мне верите? Вы верите и все равно не боитесь?
— Боимся, — призналась Мелори, — Но ты ведь защитишь нас, если что?
Девочка захлопала слипшимися от слез ресницами и, поджав губы, усердно закивала.
— Я защищу вас! Блеки не причинит вам вреда.
И вновь крепко прижалась к женщине, обняв её за шею. А Мелори улыбнулась безо всякого страха и сама тесно прижала девочку к себе.
Все было отлично, на данный момент. Роуз доверяет нам, Мелори может с ней нормально общаться. Но что-то в этом всем не давало мне покоя, и я никак не могла понять, что именно. Да и не хотела, наверное, ведь все шло так хорошо…
* * *
Во вторник, как бы мы с Крисом не просились, но Мелори и Данте все же убедили нас пойти в школу, вместо того, чтобы пойти с ними за Роуз. Но мы все же уговорили их отпросить нас с трех последних уроков, так что примерно до часу дня мы успеем прийти в особняк. Ну а Рейн не сильно горел желанием вновь встретится с Люси-Роуз, поэтому планировал вообще не появляться дома до вечера.
На часах семь утра. Я стояла перед зеркалом и расчесывала только что высушенные волосы. Благодаря солнечной погоде, такой нечастой в дождливые дни, настроение было отличное. Внезапно раздался трезвон мобильного телефона. На экране высветилась многообещающее «злой мышь». Нажав на кнопку вызова, я, улыбаясь, воскликнула:
— Привет, Крис.
— Привет. Чего это ты такая радостная? Опять как-то странно переименовала меня в телефонной книге?!
— Нееет, — пропела я, хитро усмехаясь самой себе, и начала кружится по комнате, — А что это ты так рано звонишь?
— Да вот хотел попросить, чтобы ты взяла с собой свой учебник по алгебре. Я свой где-то посеял, а сегодня очкарик обещал что-то мне объяснить, и… эй, Мио, ты меня слушаешь?
Я слышала, но его голос совершенно не воспринимался мной. Рука с телефоном отодвинулась от уха и повисла вдоль тела. Из-за внезапного шока я полностью оцепенела: рот раскрыт, глаза расширились, брови взметнулись вверх. Сейчас я смотрела в зеркало… но не видела себя. Вместо меня там стояла, или, вернее, висела на цепях черноволосая девушка в смирительной рубашке, окутанная черным мраком.
«Лилит», — хотели вымолвить губы, но ни один мускул на лице не дрогнул для этого, ни один звук не сорвался с горла.
Телефон, из которого еще доносился голос Криса, выпал из рук и ударился об пол, благодаря чему неустойчивая задняя крышка отлетела, а вместе с ней и батарея. Телефон тут же отключился.
А Лилит все так же неподвижно висела в зеркале, опустив голову, и я все так же не могла пошевелиться. Вдруг черноволосая голова взметнулась вверх и на меня уставились два огромных алых глаза с узкими тонкими зрачками. Бледно-синие губы растянулись в сумасшедшем оскале.
— Бу! — раздался в мозгу хриплый возглас, после чего мои ноги подкосились, и я тут же свалилась на пол.
Порывистые судороги охватили все тело, перемешиваясь с душевной и раздирающей разум болью. Я хотела закричать, но ставленое горло пропускало лишь приглушенное шипение. Глаза постепенно застилала красная дымка, и все вокруг плыло, словно меня кружило в каком-то сумасшедшем аттракционе. Я пыталась хоть что-то сделать, неважно что, лишь бы прекратить все это, но даже не могла руки поднять и бессмысленно ломала ногти об пол, оставляя на нем глубокие царапины. Слишком больно! Слишком страшно!
И вот, казалось, спустя вечность, боль постепенно начала утихать, судороги прекращаться. Когда все вконец прекратилось, я спокойно встала на ноги, взглянула на себя в зеркало и широко ухмыльнулась.
— Привет, Мио Лоуренс, — донесся до ушей мой собственный голос, сказанный моими губами, но не мной.
Глаза пылали ярко-алым. Я нахмурилась, но брови даже не дрогнули. Я сжала губы, но ухмылка совершенно не хотела сходить с лица. Я попыталась что-то сказать, но не услышала своего голоса. Я хотела опустить голову и взглянуть на свои руки, но осталась стоять неподвижно. И тут ужасающая догадка налетела на меня, словно вихрь.
— Бинго, детка, — произнесла «я», своему отражению, — Теперь мы по настоящему поменялись местами.
Лилит закрыла мои глаза, засмеялась моим голосом, убрала мои волосы моей рукой с моего лица… но теперь всё это было её. Я совершенно не чувствовала своего тела, смутно слышала свои мысли — она полностью всё
