Обед
Джон: Знаете вы это или нет, пока мы тут болтаем, и пока вы выполняете разные задачи, масштаб изменений, происходящих на этом семинаре, намного превышает масштаб изменений, происходивших на любых других семинарах. Потому что здесь мы атакуем непосредственно сами петли. (смех) И поэтому наша ответственность — предложить некоторые направляющие принципы, возникающие из второго внимания относительно…
Мужчина: А как насчет танца…
Джон: Можете танцевать. Я вам помогу. (смех) Танцевать просто необходимо, и мне, как преподавателю, необходимо бросить вызов, настолько прямо, насколько я только могу, вашим гомеостатическим центрам, на которых вы позволили своим петлям зациклиться, как в термостате. Так что на нас лежит ответственность предложить некоторое руководство, как успешно принять то, что мы делаем, нападая на ваши фиксированные петли, как перенаправлять наши выпады. Как использовать их как начало танца, подобно боевым искусствам. Есть прекрасная и очень интегрированная гибридная форма. Она пришла из Бразилии, это Капоэйра[9]. Капоэйра возникла в Байе. Это единственное место, которое я знаю в Новом Мире, где людям, оторванным от родных западно-африканских культур, позволяли сохранять существенные фрагменты их культуры, продавая их в рабство. В Байе были, конечно, ограничения, насколько открыто они могли продолжать развивать свои культуры. И Капоэйра — одна из их реакций на эти ограничения. С разных позиций восприятия Капоэйру можно рассматривать либо как танец, либо как боевое искусство. Это — очень красивая форма — интеграция этих двух действий.
Антонио: Да, сначала это был своего рода танец, а потом превратилось в боевое искусство, потому что им нужно было…
Джуди:…Чтобы их тела оставались тренированными и сильными.
Антонио: Да. И им нужно было защищаться от других людей, главным образом от полиции.
Джон: Главным образом от полиции.
Джуди: Не так, как нам.
Джон: D'accord.
Антонио: Поэтому Капоэйра была запрещена.
Джон: Она оказалась вне закона. И тогда она снова стала танцем, не так ли? (смех) И мне кажется, наблюдая что-то, подобное Капоэйре, вы можете оценить мою метафору, можете изящно и гибко трансформировать атаку на ваши центры гомеостаза в первый шаг чудесного танца.
Антонио: Я удивлен, что вы знаете о Капоэйре.
Джон: Я удивлен, что вы удивлены.
Джуди: Он еще и не такое знает, Антонио.
Антонио: Я уже понял. Я не удивляюсь.
Джуди: Кто этот парень?
Джон: Вот кто, получай серебряную пулю.
Джон: Джордж Пойя писал о точных стратегиях мышления — стратегиях первого внимания. Давайте их исследуем. Пойя — мастер в двух областях. Как математик, он внес существенный вклад в развитие теории математики в этом столетии. А как учитель, он, возможно сделал еще больше. Он заметил, что студенты обладают очень разными способностями к математике, и создал точные стратегии, которые красиво иллюстрируют ту логику первого внимания, которую мы здесь рассматриваем.
Джуди: Вот — предположения, которые Пойя связывает с его восприятием процесса изменений.
Во-первых, мы должны быть готовы пересмотреть любое убеждение. Во вторых, мы должны изменить убеждение, если для этого есть достаточно серьезные основания. В-третьих, мы не должны менять убеждений без серьезных оснований. Первый пункт требует интеллектуальной смелости, второй — интеллектуальной честности, а третий — мудрой сдержанности. Ничему не верьте безоговорочно, но подвергайте сомнению только то, в чем стоит сомневаться.[10]
Я думаю, он был очень умен как для математика.
Жонглирование: подбросить и поймать один мяч
Джон: Я хочу вовлечь вас в новую деятельность, которая послужит нам интересным примером интеграции первого и второго внимания. И я хотел бы использовать ее как возможность создать баланс полушарий мозга между первым и вторым вниманием, сознательным и бессознательным, чтобы сделать каждый шаг вашего процесса обучения позитивным и радостным. (Жонглирует тремя мячами) Кто из присутствующих может жонглировать, по крайней мере, так же, как я? Хорошо. Я хочу попросить вас провести остальных через самый первый шаг в обучении жонглированию. Все, что нужно делать — тренироваться подбрасывать этот предмет по дуге, вершина которой проходит примерно у вас над головой, туда-сюда из одной руки в другую. Механически это совсем не трудно. Это первый из двух шагов, или из трех, зависит от того, как считать, которым вы должны овладеть, чтобы научиться жонглировать. Само по себе это довольно дурацкое занятие. Но с точки зрения личного совершенства это очень полезное занятие. Оно кажется дурацким, потому что его смысл можно оценить только в целостном контексте того, что мы делаем. Более определенно, вы сдвигаете внимание и диссоциируетесь от любых своих идей о личной идентичности и ожиданий по поводу жонглирования. Это даст вам свободу, как ребенок свободен просто играть. То, что мы сейчас делаем — не жонглирование. Мы учимся подбрасывать этот мяч по вот этой дуге и ловить его. Сейчас у вас будет десять минут практики во втором внимании, то есть в сосредоточенном состоянии «остановки мира». Никакого внутреннего диалога. Я хочу, чтобы вы просто потратили на это десять минут. Вам нужно просто все время перебрасывать мяч из одной руки в другую. Движения должны быть одинаковыми. Однообразие движений понадобится нам позже, потому что это основа жонглирования. Но сейчас это не так важно, как ваша способность поддерживать в течение этих десяти минут тренировки измененное состояние «остановки мира». Те, кто поднял руку, вы можете встать? Роберт и эта группа людей идут сюда. Том, мы идем сюда. Роберт и Том, ваша работа — просто наблюдать и тренировать остальных. Я предпочел бы, что вы делали это невербально. Один способ делать это невербально — демонстрировать. Если я делаю так, а вы хотите, чтобы я сделал вот так, вы можете подойти, привлечь мое внимание и сделать вот так: вы показываете, как должен перемещаться этот предмет, которым я жонглирую, куда он должен лететь. Другой способ — встать у меня за спиной и фактически перевести мое тело в позу, которой вы добиваетесь. Я не хочу, чтобы вы прозевали это упражнение. А теперь будьте готовы войти в состояние «остановки мира»… И позвольте себе более-менее свободно двигаться в этом состоянии. Задача ясна? Вопросы есть? Итак, каждому нужен только один мяч. Когда я жонглировал тремя мячами, вы увидели, чем займетесь потом. Но сегодня ваша задача — изучить первый шаг, за десять минут, в определенном состоянии.
Джуди:…Помните, сто лет назад жонглирование считалось магией.
Джон: Итак, соберитесь вокруг двух тренеров, найдите для себя место в зале, измените состояние и наслаждайтесь все десять минут.
Один из самых важных навыков, который может иметь человек, особенно с точки зрения различий между обществом и культурой… Ведь во фрагментированном обществе у личности появляются дополнительные обязательства… И один из самых важных навыков — способность создавать и поддерживать некоторые виды репрезентаций, влияющих на поведение, которые не обязательно поддерживаются внешней структурой повседневной жизни. Как мы обсуждали вчера, в последовательной культуре типа БаМбути или Конго мир постоянно подтверждает те ценности и репрезентации, которые вы создаете внутри себя как представитель этой культуры. Кастанеда сказал бы, что эманации извне затрагивают внутренние нити восприятия, ближе всего с ними связанные. В опыте человека, живущего в такой культуре, есть согласованность, которую мы, возможно, испытывали только в течение короткого времени. Возможно, в семье или в какой-то группе типа хари (под хари я имею в виду группу сверстников одного возраста и пола). Вероятно, в какой-то период своей жизни все вы были членами каких-то группировок. Например, подростковой компании, то есть референтной группы сверстников, в которой связи были настолько тесными, что вы могли поймать любой намек и расслышать эхо того, что переживал член хари в традиционной последовательной культуре.
Джон: Одна из предпосылок эффективной личной организации — способность полностью погружаться в контекст, на сто процентов, на каждой стадии любых действий, которые вы выполняете в течение дня. В метафоре Кастанеды это значит быть воином. Если вы понаблюдаете за воином, то обнаружите, что в каждую секунду он полностью, неистово вовлечен в то, что делает именно в этот момент. Но если вы будете наблюдать за ним достаточно долго, то обнаружите, что действия воина могут быть совершенно разными, даже диаметрально противоположными. И все же, в каждую секунду, хотя воин может заниматься очень разными, порой не связанными между собой вещами, он действует чрезвычайно конгруэнтно и с максимальной страстью…
