оно у меня есть.
– И при всем при этом тебя бесят разговоры о твоей принадлежности…
– Подловила! – Он фыркнул. – Меня беспокоит эта банда кладоискателей, да. Они видели пустой колодец. Им известно, что не так давно он был полон костей. Если один из них – тот, кто оставался наверху и позже снял плиты с крышки саркофага, выпустив своих сообщников, – наблюдал за нашим исходом из склепа, то наверняка задумался о содержимом наших рюкзаков. А через несколько дней мы с Ленькой рванули на материк.
– Хм… Кто и откуда может узнать, что вы ездили к Ледогорову?
– Кое-кто может догадаться. – Герман вздохнул. – Не хочется подставлять профессора. Он нам очень помог.
– К тому же, – заметила Нора, – профессору известно, что из колодца был поднят не только текст на куске кожи, но и каменный идол. И что этот идол до сих пор у вас. То есть, у нас.
– Да. И об этом он может рассказать, добровольно или под принуждением, любому, кто задаст правильный вопрос.
Под невесомым пуховым одеялом было уютно, но жарко. Нора подумала, не накрыться ли вместо него покрывалом, и тут Герман, словно читая ее мысли, раздраженно дрыгнул ногой, сбрасывая одеяло и ворча:
– Тропики, блин… Надо сказать Аркадию, чтобы подкрутил свои краны.
– Что, и не обнять тебя теперь?
Повернувшись на бок, Нора провела указательным пальцем по его лбу, носу, подбородку, повторяя линию профиля. Легонько поскребла ногтями ложбинку под ключицей.
– Обними, – шепотом сказал Герман. – Только крепко не прижимайся.
– Как это так?
– Да вот так!
Предаваться любовным утехам – так это называют в романах? Так вот, предаваясь любовным утехам с зеленоглазым потомком сакральных королей, Нора озвучила мысль, неожиданную для нее самой:
– Тебе нужны сыновья, Герман. Нельзя допустить, чтобы твой род, – она улыбнулась с закрытыми глазами, вдыхая аромат его кожи, сегодня почему-то включающий нотки острого перца, – полумифический древний род прервался.
– Однажды я предлагал тебе, но ты…
– Нет-нет! – со смехом перебила Нора. – Я уже не в тех годах. Найди кого-нибудь помоложе.
– Помоложе? – озадаченно переспросил Герман. – Леську, что ли?
– Так и знала, что первым делом ты вспомнишь эту нахалку!
– А кого еще вспоминать? Меня больше никто не любит.
– Все сходят по тебе с ума, Верховный.
– Не в том смысле. – Он кашлянул, чтобы не засмеяться. – Так кого ты собираешься пристроить под меня?
– Я бы проголосовала за Марго, но ей, кажется, в скором времени предстоит продолжить род Леонида. Если только он не стебался, делая ей предложение в кабинете Аркадия.
– Он не стебался.
– Ты в этом уверен?
– Да. Но я не уверен в том, что он захочет продолжить свой род.
– Почему? – удивилась Нора. И тут же сообразила. – Из-за отца?
Герман кивнул.
– Дурная кровь.
– У самого Леонида эта кровь уже наполовину разбавлена кровью матери, а если разбавить ее кровью рыжей ведьмы…
– Не понял, кому она должна родить ребенка? Леньке или мне?
– Хороший вопрос.
Лежа с ним рядом, бедро к бедру, Нора призадумалась.
Будь ты помоложе, ну… хотя бы лет на пять, рискнула бы родить ему сына или дочь? Вместо рыжей ведьмы. Там, в подземелье, Марго назвала его Верховным. Что-то такое она, значит, чувствовала. Конечно, чувствовала! Иначе не держалась бы так настороженно. Но она и сама сильна. Наверняка сильна, иначе Герман не попросил бы у нее помощи. И если его кровь и ее кровь…
Нет! Нет. Мысль об этом была совершенно невыносима.
– Почему она назвала тебя Верховным?
– А ты почему?
– Потому что она.
Герман помолчал, лежа с закрытыми глазами.
– Кто-то из нас должен был развязать мешки и посмотреть что там. И вообще…
– …взять на себя ответственность за успех всего мероприятия, – закончила Нора.
– Ну, в общем, да. Это же была моя идея.
– Можно было сказать «командир», или «предводитель», или «босс», но она сказала «Верховный». Вот так: с большой буквы. Верховный жрец.
– Ох, Нора, да не забивай ты себе голову!
– А чем занята твоя голова?
– Обдумывает два вопроса. Первый: кем приходятся друг другу Варданян Левон Ваганович, о котором говорил профессор, и Варданян Самвел, с которым знаком я. И второй: куда, ради всего святого, девать теперь это каменное изваяние? Ледогоров поручил мне найти для него новое место. Причем здесь, на Большом Соловецком, поблизости от кремля. Но мне на сегодняшний день известно только одно хорошее место: оранжерея Леры. Да и оно будет таким не всегда. Рано или поздно Лере понадобится керамзит или еще какая хрень…
– Насколько я понимаю, это должно быть такое место, где до него не доберется никто и никогда.
– Да.
– В том числе и ты?
– В том числе и я.
– Тогда утопи его в Большом Красном озере.
Он открыл глаза и молча вытаращился на нее.
– Ладно, – сказала Нора с досадой. – Я пошутила.
Но что-то в его лице заставило ее пожалеть об этой шутке. Вдруг и правда возьмет и утопит, с него станется…
Варданян Самвел Аванесович, как выяснилось, был единственным сыном Варданяна Аванеса Левоновича и внуком Варданяна Левона Вагановича, посвятившего свою жизнь поискам легендарных сокровищ, спрятанных по распоряжению игумена Варлаама в одном из подземных сооружений предположительно языческих времен, еще не до конца исследованном. Факты это или домыслы? Ну-у… Вроде бы в одном из документов упоминается карта, с помощью которой можно отыскать заветный клад, но только сначала нужно добраться до нее, последовательно разгадав несколько загадок. Сначала найти карту и потом по карте клад? Да-да. Слухи об этом ходят так давно, что почти никто уже не сомневается: в подземельях что-то есть. Но вот что…
Сведения эти предоставил один из сотрудников библиотечного архива. Герман добился его расположения тем, что буквально за пару часов спроектировал для него угловой стол с надстройкой и двумя тумбочками, подготовил рабочие чертежи, спецификацию для цеха и договорился с Аркадием насчет монтажа силами Кира и Сереги. После этого на все его вопросы были охотно даны ответы, которые прояснили меньше, чем хотелось бы, но кое-что прояснили.
– Быть может, люди, которые ищут монастырские сокровища, и люди, которые ищут предметы языческого культа, на самом деле ищут одно и то же? – задумчиво пробормотал Герман, сидя вечером на диване между Норой и Марго.
– Ты хочешь сказать, нет никакого клада, а есть только языческое святилище в Пещере Костей, которое со временем превратилось в клад? – спросил Леонид. – Стараниями рассказчиков и переписчиков.
– Тебе это кажется невероятным?
Тот покачал головой.
– Уже нет. Не кажется.
– Мне тоже это приходило в голову, – сказала Марго. – Забавно. Ищут золото и драгоценности… а дух места, ну этот… Священный
