После сравнительно легкого боя за Эман-Альбах, изящный городок к северу от Шибальбы, где располагались женские погребения и многочисленные школы кой, на принца накатил необъяснимый гнев при виде разграбленных могильников. Он без дальних разговоров приказал немедленно казнить всех пленных тольтеков, а заодно и оскверненных ими лунных жриц. Этот дикий поступок акалеля, обычно милостивого к побежденным, а тем более к пострадавшим от рук врага соплеменникам, произвел тяжелое впечатление на войско атлан. Старые соратники Акхана открыто осуждали своего командира, а некоторые боязливо перешептывались, что в акалеля вселился злой дух.
Подобные разговоры только сильнее раздражали принца. По ночам его мучили кошмары. Ему снилось, что он огромными пружинистыми скачками мчится через заросли влажной ночной травы, опустив голову к земле и напряженно принюхиваясь к примятому окровавленному следу, уводящему в глубину леса. После таких картин акалель просыпался весь в поту и уже не мог заснуть до утра. Злой и не выспавшийся он шатался потом по лагерю, придираясь к офицерам и наводя ужас на всех, попадавшихся ему на глаза.
Чтобы заглушить ощущение нарастающей тяжести в середине груди, Акхан пил, не переставая, давно перейдя с легких родных вин на горькую кактусовую отраву, которой пробавлялись тольтеки. Она хоть и отдавала алоэ до тошноты, но била по мозгам не хуже кремневой палицы дикарей и, казалось, выжигала внутренности акалеля вместе с неудобной тяжестью, поселившейся в нем.
Однако утром принц просыпался больным, измученным, с пустотой в голове, напрочь расстроенным пищеварением и страхом, не зашиб ли кого-нибудь в беспамятстве. Он ненавидел себя, ненавидел Ар Мор, ненавидел Варда с его смущенно-сочувственной улыбкой и попытками хоть как-то помочь хозяину.
Наконец, случилось то, что переполнило чашу терпения Принца Победителя. По отношению к самому себе. Надравшись кактусовым пойлом, Акхан спал в палатке, когда его вновь посетило неуловимое, но яркое видение ночной прогулки за добычей. Он вновь мчался по каким-то зарослям, оскалив зубы и втягивая носом острый манящий запах свежей крови. Полная луна стояла над его головой, когда на поляне у озера принц увидел свою жертву толстого кабанчика, устремившегося было в кусты. Огласив окрестности грозным рыком, акалель рванулся за ним, нагнал одним прыжком, прижал к земле и принялся зубами рвать горло противника. Отчаянно визжа и ломая сучья, кабан завертелся на скользком берегу у самой воды и столкнул-таки врага в озеро. Холодная волна обдала Акхана веером брызг, и принц очнулся.
Он сидел на полу, вцепившись обеими руками в одежду бедняги Впарда, который держал в руках разбитый глиняный кувшин с остатками воды на дне. На раба было жалко смотреть.
-- Хозяин, -- заикаясь, промямлил он, -- хозяин, что с вами?
Акалель разжал кулаки и без сил привалился к кровати. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было хриплым.
-- Как ты здесь оказался? - спросил он, наконец, справившись с голосом.
На смерть перепуганный Вард хлопал глазами.
-- Я спал как всегда за стенкой, -- с усилием выговорил он, -услышал, как вы хрипите, принес воды, а ваша милость накинулась на меня и покусала. - по искривленному лицу толстяка потекли слезы. - Я служу вашему высочеству уже десять лет, за все это время божественный Сын Солнца не только ни разу не ударил своего ничтожного раба, но и не повысил на него голоса. А сегодня... акалель чуть не убил меня. Да простят боги Варду его дерзость, но с тех пор как этот проклятый дикарь бежал от нас, ваше высочество не в себе... оно пыталось загрызть меня!
Акхан потрясенно смотрел на красное от укусов горло раба и в ужасе осознавал произошедшее.
-- Вард, -- тихо выдавил из себя он. - Меня надо убить и как можно скорее. - принц жестом остановил пытавшегося что-то возразить раба. - Я одержим, одни боги знают, что я теперь могу натворить! Проклятая земля! Наши люди были правы: мы все погибнем здесь. Я только первый.
-- Мой господин не прав. - раздался с порога высокий, чуть надтреснутый голос.
Акалель и Вард разом обернулись. Полог в палатку незаметно откинулся, и внутрь шатра скользнула высокая, черная, как ночь, фигура дагомейца.
-- Митуса? - в один голос выдохнули принц и раб. - Что ты здесь делаешь?
-- Ожидаю. - важно отозвался негр. Он неспешно скрестил ноги и уселся на земляной пол. - Ожидаю пробуждение Зверя. - пояснил гость, понимающе, но без всякого сочувствия глядя на Акхана. -- Акалель не прав, говоря, что он только первый. Акалель не прав, думая, что все последуют по его стопам. До него этой дорогой прошли сотни поколений, но на нее вступают лишь избранные.
-- Что ты имеешь ввиду? - принц вытер протянутым Вардом полотенцем голову.
Негр взял со стола глиняную лампу и дунул на нее. Слабый огонек погас, погрузив шатер в непроглядную тьму. Затем дагомеец протянул руку к пологу и вновь откинул его, пропуская внутрь ночь с ее бесконечным светящимся небом. Мгла рассеялась, таинственные тени легли на пол и на лица людей, предав им иные, совсем далекие от дневной простоты выражения.
-- То, что я собираюсь рассказать, нельзя ни говорить, ни слушать при свете. - Заявил Митуса. - Белые атлан слишком много внимания уделяют удобству, не замечая, как оно отнимает весь мир. Ваши лампы оскорбляют ночь, и она перестает показывать вам свои тайны. Ваши метательные катапульты на слонах отдаляют вас от врага и не позволяют слиться с ним в радостной пляске боя. Ваши корабли встали между вами и морем, не давая вашим телам жить и умирать в зеленой пене, которую вы так любите.
-- Митуса, -- попытался прервать его облечения акалель, но негр лишь предостерегающе поднял руку.
-- Поэтому, когда вы встречаетесь с правдой грозного и могущественного мира, вы либо стараетесь не замечать ее, либо, когда другого выхода уже нет, как сейчас у акалеля, заболеваете, сходите с ума, лишаете себя жизни...
-- Прекрати! - не выдержал Вард. - Как ты смеешь насмехаться над господином? - Сын Солнца храбр, он понял, что одержим злыми духами, и предпочитает лучше убить себя, чем повредить другим людям!
-- Замолчи, раб. - резко бросил Митуса. В голосе негра прозвучало такое безграничное презрение, что даже раздавленному произошедшим акалелю на мгновение захотелось возмутиться и поставить зарвавшегося дагомейца на место. Но он не нашел в себе сил.
-- Заткнись, ты, червяк. - продолжал Митуса, обращаясь к Варду. Твоего голоса вообще не должно быть слышно в этом разговоре. Если еще раз позволишь себе вмешаться, я разорву тебя на куски. - негр оскалил свои остро отточенные зубы и повернулся к принцу. - Акалель предпочитает убить себя, именно потому что испугался. Ему легче отказаться от жизни, чем заглянуть за ее пределы. Он боится, что поселившиеся в нем духи подчинят его волю. Он желает разрушить свое тело и выпустить их наружу, вместо того, чтоб научиться управлять ими. Стать сильнее за счет их силы и оградить других людей от их ярости!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
