друзьями в небольшое путешествие. Четыреста километров от Москвы, в Тверскую область. Деревня называлась Железное. Откуда такое название, никому не известно.
Была она глухая и заброшенная. Домов десять, из них половина пустые. Темные бревна давно не крашенных срубов, черные крыши, покосившиеся заборы, поросшая бурьяном улочка и пустые дворы. Грустное зрелище.
Молодежь давно уехала, старики постепенно покидали этот мир, осталось несколько старушек да старый дремучий дед, «жаних», как его называли. Но старушки держались! Ого-го, как держались! Помогали друг другу, собирались на вечерние чаи и отмечали праздники.
Меня поразило – туалет был в доме, в сенях, сделанный по принципу уличного, но все-таки теплый.
Дом этот строил прадед матери нашего друга, и, надо сказать, несмотря на внешне непрезентабельный вид, был он еще вполне крепок – и печка исправно работала, и крыша не протекала.
Крупную скотину не держали – тяжело. А вот с козами, курами и утками справлялись. И картошку сажали, и морковку, и лук, и капусту. За ягодами – черникой, клюквой, брусникой, малиной – ходили в лес и на болото. Ну и, конечно, собирали грибы – леса там были дремучие, нехоженые, заблудиться раз плюнуть.
Ох, как обрадовалась нашим подаркам хозяйка! И сухой колбасе, и сыру, и тортикам, и конфетам, и растворимому кофе, и чаю с тремя слонами!
Раз в неделю в Железное приезжала продуктовая лавка. Что там было? Да почти ничего. Но главное, был хлеб. И старушки во главе с «жанихом» им запасались. В мешках и наволочках, закинутых за сгорбленные спины, кряхтя и охая, тащили они по десять буханок. А это, скажу вам, приличный вес.
Были в лавке мука и дешевое крошащееся печенье, слипшиеся карамельки, каменная соль, сахар, ржавая селедка, иногда маргарин, иногда – крайне редко – колбасный сыр, и это был праздник. Ну и консервы – бычки в томате или килька.
В общем, нехитрый набор, но все равно разнообразие и радость. А уж когда наша хозяйка поделилась с подружками гостинцами! Без слез на это было больно смотреть.
Спать нас уложили в сенях на матрасах, набитых сеном. Над кроватями марлевые пологи от комаров. Так сладко я давно не спала. А как вкусно пахло сеном!
Но шутки в сторону – мы приехали за ягодами, за черникой и малиной. И, разумеется, за грибами.
Хмурое прохладное утро. Чашка кофе, свитера, куртки, резиновые сапоги, банки для ягод – и вперед.
Черники действительно было море – кустами был покрыт весь лес. И ягоды были крупными, как голубика. «Ну, – подумали мы, – ерунда, за пару часов соберем трехлитровые банки – и домой, жарить шашлыки!» Но не тут-то было. Как же, за пару часов и трехлитровые банки. Ага!
Во-первых, долго сидеть на корточках нам, непривыкшим, невыносимо, и в какой-то момент пришлось встать на колени. Конечно, тут же промокли. А еще колючки на кустиках. А комары вдобавок к мокрым штанам?
Сидим мы с приятельницей, клюем ягодки и собираем. Переговариваемся.
Ее муж бродит по лесу, ищет грибы. Понятно, ягоды дело бабское, а вот грибы – вполне себе мужское. А мой муж… Мой муж сидит на просеке в машине и слушает музыку – еще чего, комаров кормить!
– Это ребенку, для зрения! – злобно шиплю я. – А ты сачок!
Устали мы быстро. Руки болят, синие, как их отмыть? Колени тоже болят, спины ломит. А ягод… У меня еле-еле литровая банка! И что это? Да ничего, пшик! Сваришь – останется пол-литровая. Вот тебе и забота о сыне.
А мой отдохнувший муж издевается:
– Девки, да бросьте! Завтра поеду на рынок и привезу вам ведро! А захотите – два, на каждую!
Километрах в пятнадцати был городок, и наверняка там имелся рынок. Но я, как всегда, надеялась на себя. И это было ошибкой.
В общем, измученные и недовольные, мы вернулись домой. Хозяйка лишь посмеялась над нами.
– Завтра за малиной, – решительно сказала я. – Там хоть не надо ползать по земле. Стой себе на солнышке и срывай ягоду!
– Ты думаешь? – усмехнулась хозяйка. – Ну-ну, посмотрю я на вас!
Мы с приятельницей недоуменно переглянулись – и в чем подвох? Назавтра мы поняли.
Собирать лесную малину то еще удовольствие – попробуй-ка, продерись сквозь густые колючие заросли. Обдерешь все ноги и руки, да и остальные части тела. Конечно, лесная малина не чета садовой – то есть наоборот. Садовая крупная, красивая, да и собирать ее несложно. Лесная же мелкая, часто червивая, но запах и сладость не идут ни в какое сравнение с культивированной.
В общем, мы снова намыкались, и снова результат наших мытарств был плачевен.
К тому же ягоду в рот – а как удержаться? – ягоду в банку. Вот и вспомнилось, что крепостных девушек заставляли петь песни во время сбора и переборки ягод, чтобы не ели.
Ну и вернулись мы поцарапанные, вспотевшие, злые. Ладно, завтра по грибы! Вот здесь-то я вам покажу!
Утром, проснувшись, я увидела, что мужа нет рядом. И куда его понесло в такую-то рань? На часах было семь.
Мы в отпуске, зачем так рано вставать? Решил прогуляться? Ну-ну. Только чтобы медведь, не дай бог, не повстречался. Говорят, они здесь водятся. Муж появился довольно скоро. В руках по ведру: одно здоровенное, полное черники. Второе поменьше, с малиной.
– Эх, девки, – гордо сказал мой добытчик, – и чего вы убивались, руки-ноги корябали? Говорил вам – есть рынок. А там все копейки! Не Москва же, понятное дело.
Вот так. И правильно. Нечего лезть туда, где ты полный профан – ни опыта, ни навыков. Твоя ягода на рынке.
С улучшенным настроением мы пошли за грибами.
Вечером нам предстояло переработать ягоды.
Приятель предупредил:
– В лесу могут быть кабаны. Настоящие дикие кабаны. И, кстати, очень опасные! Правда, они пугливы и человека чувствуют за версту. И все-таки.
Что «и все-таки», я так и не поняла. А если столкнемся? Что делать? Бежать сломя голову, замереть, пройти мимо? А может, залезть на дерево? Очень смешно…
Кабанов мы не встретили, а вот следы видели. Зато промелькнул заяц и, кажется, лисица. А может, и не лисица, а другой дикий зверь.
Грибов было немного, не грибной год. Так, собрали, что называется, на жареху. Но тут бежит мой ну очень довольный муж. Заглядывает в мою корзину и морщится:
– Тоже мне, знаменитый грибник! А вот у меня! – И торжественно снимает с корзины листы папоротника.
Прикрыл. Хотел сделать сюрприз. Ну-ну, посмотрим.
Ну и посмотрели. Корзинка действительно полная – просто доверху. Доверху поганок, одна к одной. Собрал все, кроме мухоморов, с ними он был знаком.
Как же мы смеялись!
А бедолага мой чуть не плачет – неужели все? Ни одного съедобного? Вообще ни одного?
– Вообще, – жестко припечатала я. – Ни единого.
Вечером, поев жаренных с картошкой грибов, мы занялись ягодами. Вот теперь ехать домой было не стыдно.
Решили соврать: «Да, все сами, а то!»
Наутро включили радио – странное дело, сплошная классическая музыка, никаких новостей и какое-то тревожное и
