фанатом не стала. Перед отъездом подруга сводила меня в знаменитое старинное кафе-мороженое в квартале Маре. Вкусно, что говорить. Тем более что мороженое я обожаю. Помню черносмородиновое, кофейное и лимонное – разумеется, с чашечкой кофе.
Подходило время отъезда, а значит, пора было покупать гостинцы своим. Копейки мои были тщательно распределены – что на подарки, а что на еду. Казалось бы, что я могла привезти большому семейству на эти крохи? Муж убеждал меня потратить все на себя, доставить себе удовольствие. Но нет, так в нашей семье было не принято.
Итак, по карману мне был только дешевый «Тати» – огромный универмаг, презираемый добропорядочной публикой. Даже ходить по улицам с сине-розовыми пакетами из «Тати» было не очень прилично, там одевались самые бедные французы ну и, разумеется, мы, руссо туристо. И вот я там. Все роются в горах тряпья. Я растерялась, но моя опытная подруга взяла все в свои руки. И мы со всем справились: кому маечку, а кому кофточку. Кому трусы, а кому косынку. Любимому сыночку мы даже справили джинсы. И еще кое-что осталось на продукты к праздничному столу.
Накануне отъезда мы пошли в продуктовый. Даже я, человек неопытный, приехавший из голодной страны, поняла, что магазинчик-то так себе: хиленький, грязноватый и очень дешевый. Но на другой денег не было.
Хорошо помню, что я купила: упаковку маленьких сосисок для восьмилетнего сына, уверенно считая, что они детские. Потом мы узнали, что это сосиски коктейльные. Здоровенное недозревшее манго, связку зеленоватых бананов, розовую рыбную икру, кажется, пате, дижонскую горчицу с зернышками, кусок сыра, коробочку бри, «резиновый» мармелад и баночку кока-колы для сына. В дорогу подруга собрала мне бутерброды и яблоки – в общем, с голоду в поезде пропасть не дали.
Приезжаем мы на вокзал, и я вижу такую картину: на перроне стоит кучка моих московских знакомых. Пришли меня проводить? В руках у друзей пакетики и коробочки. Но главное – лица: перепуганные, умоляющие, встревоженные и напряженные. Господи, да что происходит? А происходит вот что – друзья умоляют меня взять посылки для своих родных. Через пару дней праздник, Новый год. А в Москве пусто. Что вам сказать… Конечно, посылочки я взяла. В одной из них была коробка яиц, которые в Москве тогда тоже пропали.
Кстати, нас тогда выручала гуманитарная помощь. Помню, как мы, школьный родительский комитет, ее делили. Что там было, я помню плохо: какие-то вафли, печенья, порошок типа «Несквика». Но самое главное – колбаса в металлических тубах. Колбаса, ветчина, рубленое мясо – называй как хочешь. Тубы были большие, килограмма на полтора, на всех их не хватало. Решили разрезать их пополам. Помню, резались они легко, обычным ножом. И знаете, эта мясоветчина была очень вкусной! Или нам так казалось? Но помню, что шла она на ура – с яичницей, картошкой, макаронами.
Однако вернемся к нашей истории. Ура, еду домой! В гостях хорошо, но как я соскучилась! И, наконец, вокзал в Москве. Вглядываюсь в мутное, темное стекло – вот они, мои бесценные – муж и сын, самые любимые, самые дорогие. Наобнимались, нацеловались. Хотя нет, не наобнимались и не нацеловались, но все у нас впереди! Приезжаем домой. И прямо на пороге я замираю от удивления и растерянности – что это? Весь коридор заставлен коробками. Весь, от пола до потолка.
– Что это? – спрашиваю испуганно.
– Продукты, – отвечает довольный муж. – Затарился немножко. С оказией. Продуктовый склад обнаружил, ну и подружился с заведующей.
Да уж, это он запросто.
Что было в этих коробках! Маргарин «Соня» – такие квадратные кубики, может, кто-то помнит. Тушенка, цыпленок в желе, тоже практически тушенка. Ящик макарон. Ящик рыбных консервов. Ящик маринованных помидоров. Ящик соленых огурцов размером с хороший кабачок – помните такие? Кабачковая икра премерзкого цвета, что-то еще.
Господи, куда мы все это денем? А, раздадим друзьям, поделимся с родней – короче, пристроим. Время такое – все будут рады всему. В те годы и с хлебом в Москве были перебои – кому повезло и кто урвал пару батонов, делились с родными.
Ладно, оставим коробки на завтра. А сейчас – подарки! Сын с удивлением разглядывает гостинцы, но интересуют его не сосиски и сыр, а, разумеется, конфеты и бананы. Через полчаса он демонстрирует разноцветный, раскрашенный всеми цветами радуги язык – последствия поедания мармелада.
Муж меряет рубашку, сынок – джинсы, мама – ангорский костюм.
Все счастливы и все вместе. Господи, какое же счастье вернуться домой!
А после Нового года Гайдар отпустил цены, и у нас появилось все. Дорого, непривычно, но все есть. И, не веря своим глазам, опасливо мы заходили в магазин и разглядывали витрины. Сыры, копченая и вареная колбасы, йогурты, масло, окорок, яйца. Шоколадки «Сникерс». Импортное мороженое. Неужели и правда все это можно купить? Ой, как-то не верится… И мы покупаем всего по чуть-чуть: двести граммов колбасы, столько же сыру. Йогурты сыну. Мороженое. И, ошарашенные, идем домой.
* * *
Мне рассказывали, что в давнишние советские времена, когда словосочетание «гастрономический тур» было еще никому не известно, такие туры все же существовали.
История из первых, что называется, уст. Рассказал мне ее человек, любящий поесть, и поесть вкусно, при этом стройный, как кипарис, – вот уж кому повезло! Будучи переводчиком, эрудитом и интеллектуалом, человек этот любил поговорить о еде. Причем рассказывал так красиво и вкусно, что тут же рот наполнялся слюной.
Было это в семидесятые годы.
Компания друзей-приятелей, куда входил и мой знакомый, ехала в аэропорт, брала билеты и летела в Ташкент на один день, чтобы поесть. Да-да, именно так – поесть!
Рейс был ранний, компашка крепкая и молодая. Что там несколько часов полета? Приключение, не больше. Разумеется, летели они без багажа. С собой только деньги. Деньги и сладостное предвкушение.
Район, куда они направлялись, назывался Ямой. Почему – мне неизвестно. Находился он в старом городе, застроенном частными домами, при которых были земельные участки. На участках стояли навесы, где на коврах валялись подушки, и после сытного обеда там можно было поспать. Во дворах, прямо на улицах, стояли приспособления для готовки – мангалы для шашлыков, огромные казаны для плова, котелки для супов – шурпы, лагмана, чучвары.
Еда готовилась с раннего утра, наполняя ароматами все окружающее пространство.
Этот район был известен гостеприимством: постучись почти в любую калитку – тебе будет накрыт стол. Такой вот бизнес в стране, где отсутствовал бизнес.
Милиция закрывала на это глаза – во-первых, все друг друга знали и зачастую были родственниками, во-вторых, милиции тоже надо есть. Ну и, в-третьих, это Узбекистан, там всегда были свои порядки.
В общем, общепит под названием «Яма» существовал и процветал. Кому от этого было плохо?
У огня колдовали мужчины, столы, дастарханы, накрывали молчаливые женщины в полосатых шелковых платьях и в блестящих косынках на головах.
Под раскидистыми чинарами
