была не так проста. Третий корень неумолимо двигался всё это время под землёй. По моему приказу толстое корневище расплетается и обхватывает прочный камень, кроша его на обломки.
— Не будем тревожить остальных, — с кривой улыбкой роняю я
А ещё один Оплетающий Побег встречает металлические когти Чангпу.
— Дурень! — недовольно кривится Феррон и выбрасывает посох в мою сторону.
Огненные вихри вырываются из пола, не в силах поспеть за Лёгким Шагом. Ледяной адепт в этом время атакует издали, не приближаясь. Чангпу на миг замирает, чтобы сорвать лезвия лезвия прямо с тела и метнуть их в меня. Часть снарядов удаётся отклонить корнями, от остальных либо уворачиваюсь, либо принимаю на предплечья. Металл царапает мою оболочку, даже режет, но крови нет.
Хищным зверем я мчусь на самого бойкого врага. По изуродованному битвой залу прыгают два размытых силуэта, со звоном высекая искры. Всё тело ноет от запредельной нагрузки, боль волнами прокатывается по мне, достигая раскалённого ядра. Я уже свыкся с ней и черпаю оттуда силу, но сколько ещё смогу выдержать?
Удар! Удар! Уворот! Над головой проносится когтистая ладонь Чангпу. Растопыренные пальцы покрыты металлом и могут легко взрезать мне глотку.
Согнувшись, наношу серию стремительных атак по его корпусу, уничтожая средоточия силы. Они трещат от натиска и лопаются, как брошенный на землю виноград. Следом из плит выстреливает корень. Я, словно дерево, от которого он, растёт и дарую ему свою Ки. Стальная плоть сдаётся под напором дерева. Неглубокая рана, увы.
Пламя и лёд жалят со всех сторон болезненными укусами. Под ногами распахивает свою пасть жерло миниатюрного вулкана. Лёгкий Шаг уносит меня в сторону. Новый прыжок. Несмотря на близость смерти, мне нравится этот бой на грани. Если выживу, непременно стану сильнее!
Чангпу отвечает рёвом, колючки и лезвия мгновенно оплетают его. Делают могущественнее и крупнее.
— Мальчишка, — скалится он. — ты смог разбудить во мне интерес.
С ожесточением и яростью пытаемся пробить чужую защиту, обагрить руки кровью. Кулаки Чангпу заостряются в момент атаки и оставляют глубокие раны. Я подобно кузнечному молоту мну толстую металлическую шкуру. Удар за ударом вливая Ки, чтобы сокрушить его уязвимые точки.
Битва проходит в постоянном движении. Долго уворачиваться от атак Феррона и ледяного практика я не в силах, как и терпеть их. Броня Чангпу отваливается, но тут же нарастает. В какой-то момент инстинктивно отбрасываю его в огненный шар наставника, заставив броню в очередной раз разогреться, и сразу мощным ударом сношу ходячую железяку в ледяной туман.
Металл от резкой смены температур становится хрупким, и мои удары дробят его, как засохший хлеб. Корни нападают в такт моим кулакам, вгрызаясь в металлическую плоть не хуже зубов хищника. Два Облетающих Побега сковывают его руки. От рывков трещат, но не поддаются. Пламя сжигает их, а я уже рядом.
Сила раскатывается от моего ядра, и, как могучий древесный дракон, рвётся наружу. Кулак вонзается в металл по запястье, сминая нагрудник, и крошат плоть марионетки. Хруст, звон и скрежет. Чангпу отлетает прочь, врезавшись в камень. Хрипит, силится подняться, но ноги его уже не слушают.
Последнее ядро распадается в его груди, разрушая всё тело.
— Мальчишка, — хохочет он с хрипом. — Ты…
Его время вышло.
Крутанувшись ищу следующего врага, но не нахожу ещё одного ученика Аранга. Только лёд вокруг тает, и вода быстро уходит в разрыхлённый пол.
Остался только Феррон. Он стоит у последней статуи, покачивая посохом в руке.
— Знаешь, Рен, — его голос заполняет всё вокруг могучим эхом. — За столетия, проведённые в таком виде, я долго ждал кого-то достойного. Однако, никто до тебя не вызывал у меня такого интереса. Скажи, чем ты приглянулся капризной Сакуре, что она подстегнула твоё развитие? Впрочем, ты и сам не знаешь. Важно другое, ты по-прежнему остался всего лишь Журавлём.
— Я прошёл твоё испытание? — в моём голосе упрямство и натиск.
Слишком многое вынес, чтобы проиграть так близко к заветной цели.
Внутреннее ядро постепенно стихает, оболочка уплотняется и твердеет. Вот так закаляется источник Ки. Только в битве на грани жизни и смерти!
— Сейчас мы это и проверим, — улыбается призрак. — Я покажу тебе одну из сильнейших доступных мне техник.
Значит это не конец. Поднимаю руки, заняв боевую стойку. Ки стремительно струится по венам и вновь набирает обороты.
Феррон движением посоха разбивает последнюю статую. Её обломки разлетаются и начинают таять прямо в воздухе, но навершие втягивает их.
Лёгким Шагом несусь к нему, едва касаясь пола. Красный монолитный камень бросает меня на землю волной чудовищной Ки. Поток энергетического ветра буквально вдавливает в пол. Руки трещат в попытке оторвать тело от плит. С невероятным трудом приподнимаюсь, встав на одно колено.
Что это за пугающая мощь? И ему ещё нужны были ядра⁈
— Рен, мои братья показали лишь крупицу силы, а я покажу намного больше, — рокотом долетает до меня глас Феррона. — Отступись, иначе на этом твой Путь завершится.
По лицу, перекошенному чудовищным давлением, пробегает кривая ухмылка.
— Никогда. Твой ученик… не может… сдаться!
— Не может, — одобрительно кивает он, но его лицо твердеет. — Взрыв солнца!
Над нами за один удар сердца вспыхивает гигантская огненная сфера. Миниатюрное солнце стремится стать настоящим, продолжая жадно разрастаться. Языки пламени облизывают пещеру. Стены, пол и потолок превращаются в лаву. Яркий свет ослепляет и накрывает волной боли. Неистовой и нестерпимой.
Голову наполняют мириады видений. Прошлые битвы, случившиеся в этом зале. За мгновения я проживаю тысячу смертей, а агония рвёт моё сознание на лоскуты. Никто не смог стать достойным, никто и никогда не проходил все испытания. Никто, да…
Но ведь прежде здесь не было меня!
Матушка, отец, сестрёнка… Я цепляюсь за их образы. Лишь так могу удержать частички сознания и остановить полный распад того, что составляет меня.
Смелый, жадные, сильные, искусные, богатые. Совершенно разные практики старались пройти это испытание. Из них не выжил никто.
Значит, их воля оказалась слаба!
От меня остаётся лишь ядро Ки в ярком свете и круговороте смертей. Рваные остатки сознания всё ещё держаться за него. Упрямо, бессмысленно, наперекор всему. Крупицы памяти сгорают, и долгую секунду я уже не помню, почему ещё сопротивляюсь забвению.
Никогда не сдаваться! Только вперёд!
Да, но почему? Ради чего?
Из пустоты приходит маленькая девочка с ложкой горячей похлёбки в руках. Она улыбается, и смешинки бегут в уголках её глаз.
«Не говори
