— В любви?
— А разве не о любви мы говорим?
Дэнни занялась складыванием платка в аккуратный треугольник.
— Не может быть и речи ни о какой любви между мной и шерифом. Он коварный, невыносимый и распутный. Я для него — всего лишь пропускной билет в легкую жизнь. Я теперь не доверяю и его помощнику. Оба думают только о золоте.
— Ты не доверяешь Бэну? О, он честнейший человек, один из самых деликатных, каких мне когда-либо приходилось встречать. — Луиза загадочно улыбнулась. — Между нами, он увлечен мною, а я им.
Дэнни вспомнила глупости, которые говорил об отношениях Бэна с хозяйками шериф, и поморщилась. Это еще одно доказательство его испорченности.
— Расскажи мне, Дэниэлла, зачем шерифу понадобился твой самородок?
— Как зачем? За тем же, за чем и Поттэрам. Чтобы стать богатым.
— Тогда почему бы ему самому не прийти к ручью и не вычерпать все золото?
Дэнни нахмурилась. Об этом она не подумала. Она пожала плечами:
— Ну, наверно, не хочется искать, раз можно получить его из моих доверчивых рук.
— Это неразумно с его стороны. Рано или поздно ему придется выпустить твоих родных, и они тут же потребуют слиток обратно. И тогда на их стороне окажутся даже Поттэры, не говоря уж о множестве ваших сторонников.
— Значит, вы считаете, что он ни в чем не виноват?
— Этого я не сказала, Дэниэлла. Но вполне возможно, что ты ошиблась в его целях. Я поговорю об этом с Томми. И прошу тебя не сомневаться по крайней мере в его порядочности.
— Вы имеете в виду Бэна? — не сразу поняла, к кому относится это интимное имя, Дэниэлла.
— Да… я предпочитаю звать его так, — смущенно проговорила Луиза. — Полное имя Бэна — Бэнджамин Томас, а для нас с Мэйбл он — Томми.
Дэнни позавидовала такой осведомленности сестер. Все, что она сама знает о Джейке, — это что его полное имя Джекоб, но никакого второго имени, может быть тоже более интимного, ей не известно.
Вздохнув, Луиза поднялась:
— Я вижу, мои соображения не очень-то тебя убедили. Но не торопись с выводами. А пока пойдем вниз и выпьем по чашечке шоколада.
Дэнни, несколько успокоенная, последовала за Луизой. Золотой слиток она шерифу все-таки не отдаст, но, может быть, он вовсе не хотел ее ограбить?
— Решил залить горе вином?
Джейк поставил пустой бокал на стол. Он специально выбрал удаленный столик, чтобы посидеть в одиночестве, а тут некстати явился помощник.
— Бэн, у меня нет настроения слушать твои проповеди.
— Ага, понимаю. Ты разбил сердце мисс Сторм и теперь не в настроении? — Бэн склонился над ним. — Разреши мне кое-что сказать тебе, мой мальчик. Сегодня утром я нашел двух маленьких женщин в состоянии полного расстройства.
— Почему это?
— Почему? Потому что им жаль бедную девочку.
— Оставь меня в покое со своей «бедной девочкой»! Она вовсе не нуждается в твоей защите.
— Как это «оставь в покое»! Это ведь я притащил тебя в их дом. А сейчас самое время обоим убираться оттуда, и все по твоей вине.
— Хорошо, высказывай, что у тебя на уме, а затем оставь меня наедине с бутылкой.
Бэн сел с противоположной стороны стола.
— Джейк, я знаю тебя, как собственного сына. И прекрасно понимаю, что ты вовсе не собирался присвоить самородок. Но ведь она думает именно так, и с этим надо что-то делать.
— Ах вот в чем дело! Я-то думал, что тебя и твоих дам беспокоит потеря бедной девочкой невинности, а, оказывается, у вас у всех на первом месте золотой слиток.
— Это вторая и главная тема моего разговора с тобой. Просто я не решился сразу начать с этого. Мы ведь разговариваем не о какой-то проститутке или веселой вдове, Джейк! Она молоденькая, невинная девочка. Где, черт побери, твоя совесть?
— На месте, Бэн. Я как раз сижу и размышляю, что делать в этой дурацкой ситуации. Не могу же я прийти к отцу, сидящему у нас с тобой за решеткой, для обсуждения свадебной церемонии! А теперь еще она не желает разговаривать со мной из-за этого куска желтого металла. А я не желаю оправдываться. Я всегда был честным человеком, и никто не вправе усомниться в этом!
Джейк налил себе полный бокал и залпом выпил его.
— Почему ты не сказал ей, что самородок необходим нам для прекращения ажиотажа вокруг него? И для предъявления тому самому землемеру, которого все с таким нетерпением ждут?
— Она не дала мне и рта раскрыть.
— А по-моему, ты сам не предоставил ей такого шанса.
Джейк сделал большой глоток прямо из бутылки.
— Бэн, скажи мне, что бы ты делал на моем месте? Меня тянет к этой девчонке так, как будто это самая искушенная в любовных утехах женщина. А отец ее у меня под замком, в тюрьме. А этого проклятого землемера все нет и нет. И в довершение ко всему девчонка подозревает меня в корыстном умысле! Ну ответь, седовласый мудрец, что делать в этой милой ситуации?
— Как и всему городу, спокойно ждать землемера. А твоя вина в том, что ты раньше времени затащил ее в постель.
— Знаю. Но я не мог справиться с собой. А виноваты эти распутные сестрички. Мало того, что пригласили ее в дом, где остановились мы с тобой, так еще и отвели ей комнату рядом с моей!
— Сестры вовсе не распутные. Они, наоборот, почти такие же невинные, как и Дэниэлла. А вот что за штучка маленькая мисс Поттэр, этого я не знаю. Сегодня она строила глазки не кому иному, как Доновану Сторму.
Джейк посмотрел на помощника сквозь поднятый бокал, в котором плескались остатки виски, и спросил:
— Шутишь?
— Ничуть. А Донован забыл о семейных распрях и таял от счастья. Похоже, что Мери решила не тем, так другим путем добиться восстановления мира и дружбы между двумя семействами.
— Мери Поттэр и Донован Сторм? Что плохая пара, — сказал Джейк. — А как там общее настроение в тюрьме?
— Как и в городе — напряженно. Если срочно не разрядить ситуацию, Шейди-Галч просто взорвется. И виноватыми окажемся мы с тобой.
— О чем и я говорю! Потому и начал осуществление нашего с тобой плана — забрать этот проклятый слиток в полицию и оповестить об этом всех. Пусть без дальнейших эксцессов ждут землемера. А получилось, что ради общего дела я все себе испортил с Дэниэллой.
Бэн пожевал губами:
— Да, ситуация сложная… Я видел, что Мери после визита в тюрьму направилась к дому Меривэзеров. Полагаю, у них с Дэниэллой назначена там встреча.
— Полагаешь?
— Наверно, мисс Сторм и сама тебе обо всем рассказала?
— Как же, она расскажет! — проворчал Джейк. — Этот рыжеволосый дьяволенок меньше всего способен к миротворческой деятельности. От нее везде одни неприятности.
