Так, спокойно… для меня Ира — просто девушка. Но для Вадима Сабурова она как-никак сестра, пусть и сводная. Было бы странным, если бы он проявлял к ней сексуальный интерес. У меня роман с Анастасией Андреевной, да и с Эйкой что-то проклевывается, странная симпатия вопреки ненависти… Ира мне особо и не нужна в качестве романтического интереса. С двумя другими девушками бы разобраться.
Тогда почему в груди так сладко щемит, когда она обнимает меня?
Сегодня на ужин дома были котлеты с макаронами и салат. Мария пришла с работы пораньше, опередив нас с Ирой. Так что дома нас уже ждал накрытый стол… отлично.
После трапезы Ира убежала в женскую комнату делать уроки, мы с Марией остались на кухне одни.
— Как прошел день? — спросил я, поставив пустую тарелку в мойку.
Мария, сидевшая на кухонном диванчике, тяжко вздохнула и закинула ногу на ногу. Должен отметить, леди Вышнегорской очень даже идут эти самые странные штаны, называемые джинсы. Подчёркивают длину и стройность ее ног.
— Не спрашивай, — сказала она, — Начальство в последнее время рвет и мечет. Так всегда в конце квартала. Работы много. А из-за недавней аномалии как назло рабочий день сделали сокращённым. Когда разгребать накопившуюся текучку — ума не приложу… Похоже, на следующей неделе придется задерживаться на работе допоздна.
На ее лице читалось беспокойство. И я понимал, почему.
— Ничего страшного, — сказал я, — Возьму часть домашних хлопот на себя.
— Серьезно? — Мария удивлённо посмотрела на меня, — Вадик, родной, у тебя же учеба, подготовка к контрольным… Да и с Ареной надо что-то делать. У тебя катастрофически мало очков.
— Не беспокойся, — улыбнувшись, я сел на диване рядом, — Просто меньше в игрушки буду играть и все. Найду время. Тем более нашу вечно голодную Иру накормить — это святое дело.
— И ничего я не вечно голодная! Глупый братик! — донеслось из другой комнаты. Благодаря тонким стенкам, все было отлично слышно.
— Ох, Ира! — всполошились леди Вышнегорская, что-то вспомнив, — Ты приняла лекарство?
— Да, приняла, — отозвалась девушка, — Только что выпила.
Мария улыбнулась и, положив голову мне на плечо, прижалась поближе. Я ощутил слабые, но приятные запахи духов и кофе. После изнуряющей работы ей явно хотелось обняться с близким человеком, почувствовать тепло родственной души.
А вот я немного напрягся. Когда к тебе прижимается женщина с такой фигурой, это волей неволей настраивает на определенный лад. Хорошо, что мы боком друг к другу сидим, а то вообще беда была бы.
— А у тебя как день прошел? — спросила Мария после небольшой паузы.
— Нормально, — коротко ответил я. Мария еще не знала, что произошло в школе. Пусть и дальше остаётся в неведении, — Как обычно, я бы даже сказал. Скучная рутина.
На самом деле я думал о том, как бы задать леди Вышнегорской один такой деликатный вопросец. Касательно ее почившего мужа, Дмитрия Вышнегорского.
Я хотел знать правду. Дмитрий реально делал нечто противозаконное? Или же его оговорили? В сети, понятное дело, искать ответы на данный вопрос бессмысленно.
— Можно кое-что спросить… о моём отце? — немного замявшись, произнёс я. Всё же непривычно было называть незнакомого мне мужика своим отцом. Пусть даже он и являлся биологическим отцом моего носителя.
Мария не ответила. Она замерла, словно насторожилась. Мне показалось, что я слышу биение ее сердца. Оно было немного выше, чем при норме.
Женщина отвернулась, взглянула в окно. Хотя на улице было уже темно. Не видно не зги. Я заметил, что пальцами обеих рук она крепко вцепилась себе в колени. Джинсовая ткань сильно натянулась, а костяшки пальцев побледнели.
— Женщина… — вздохнув, произнёс я, — Не молчи…
Молчание. Если уж слабый пол что-то твёрдо решил, то никакими мужскими силами этого не поменять.
— Леди Вышнегорская, — укоризненно произнёс я, — Пожалуйста, ответьте мне, будьте так добры… Это ведь не детская прихоть. Я хочу знать правду о моем отце. Он правда еретик и чернокнижник? Или его оговорили?
Молчание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Эх… чувствую себя подлецом. Но, похоже, иначе мне результата не добиться.
— Мама… Пожалуйста, ответь. Это очень важно для меня.
Мария вздрогнула. Как бы нехотя повернула ко мне голову. В уголках ее глаз я увидел блеск.
— Прости… — с трудом вымолвила она, — Я не хочу, чтобы ты закончил как Дима… Я знаю, что ты хочешь узнать правду… Но всё это слишком опасно. Я ничего тебе не скажу. Ни тебе, ни Ире, ни Алисе.
— Да как так-то… — я не верил своим ушам.
— Забудь обо всем! Лучше смирись! — просила она. Руки положила мне на плечи, смотрела прямо в глаза. Наши лица случайно оказались очень близко. В тусклом кухонном свете я мог в подробностях рассмотреть узор на ее радужке, — Дима разгневал сильных и очень влиятельных людей… И они стёрли его в порошок. Могли бы стереть и нас, если бы захотели… но повезло, пощадили… Пожалуйста, Вадик, родной, не надо…
Мария была очень сильно напугана. Настолько, что ничего не хотела говорить. Но она явно что-то знала. Что-то такое, что знать могла только она.
— Обещай! — потребовала она, глядя на меня очень серьёзно. По ее щеке скатилась слеза, оставляя блестящий след, — Обещай, что забудешь обо всём этом!
Я вздохнул. Леди Вышнегорская, кажется, уже смирилась. Смирилась с нищетой, со всеобщим осуждением и порицанием, с косыми и презрительными взглядами. Лишь бы не трогали больше нашу семью…
Я сказал «нашу»?
— Обещаю, — произнёс я. Ложь… Такая сладкая на вкус. Но иногда даже Бог-Император вынужден лгать.
— Обещаешь? Правда?
— Да.
Не в силах смотреть ей больше в глаза, я прижал к себе Марию и крепко обнял. Погладил по густым шелковистым волосам, которые так и не утратили прежний блеск и красоту. Ощутил слабый запах кофе, который, казалось, вечно сопровождал леди Вышнегорскую. Мария едва заметно дрожала. Однако в моих объятиях она постепенно начала успокаиваться.
Может, мне и правда не стоит лезть не в свое дело? Так ли уж важна для меня тайна Вышнегорских?
Да. Я чувствую, что там прячется что-то важное. Что-то, что, возможно, поможет пролить свет на тайны этого мира. А своей интуиции я привык доверять.
Однако при этом я не должен подставить под удар Марию и ее семью. Они и так настрадались достаточно. Поэтому действовать надо очень аккуратно.
Я проведу свое расследование и узнаю, за что же на самом деле осудили Дмитрия. Мария — это ключ к его тайне. Очень хрупкий хрустальный ключ, ему нужно нежное и бережное обращение. Поэтому пока гнать коней не будем.
После Дмитрия должны были остаться вещи. Личные записи в конце концов. Я должен их найти. Если их, конечно, не забрали и не уничтожили. Но ведь что-то же должно было остаться?
Остаток дня я посвятил поиску и систематизации информации. У Вадима Сабурова был старый раздолбанный ноут с дико дребезжащим кулером. На нем я и отправился в путешествие по местному интернету.
Узнал много нового. Начиная с мелочей вроде того, какие игры и музыка сейчас популярны, заканчивая более важными вещами. В частности я скачал несколько занятных статей, посвященные Дару и духовной энергии. Надо будет обязательно прочитать. Это может помочь в раскрытии моих возможностей.
Немного почитал про себя… то есть Бога-императора. Оказывается, фразочка про мой нетленный труп — это не просто религиозная присказка. Мое тело и впрямь оставалось нетленным. По заверению властей — даже живым и чудотворным! Паломники со всего света за годы записывались в очередь в Мавзолей, где хранилась моя бренная тушка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Чудотворная, значит. Интересно. Надо бы как-нибудь нанести самому себе визит вежливости. В очереди я, разумеется ждать не буду.
Эх… тяжко быть одному. Мне бы сейчас пригодился совет старых соратников. Многоопытный ворчливый советник Марон… Мудрый наставник Мерлин… Старый друг Парацельс… Союзник Шерро. Где же вы все теперь…
Голову вновь пронзила острая боль и долго-долго не отпускала. Кажется, хватит мне на сегодня интернета.
