Меня резко включило в мир, и я какое-то время сидел, приходя в себя и пытаясь разумом догнать инстинкты. Но они уже улетели далеко вперед и сообщили мне, что это был не сигнал опасности, а просто какое-то движение рядом. Поэтому мозг расслабился и поплелся вдогонку, нога за ногу… Наконец все мои анализаторы внешней среды воссоединились, и я понял, что уже минуту вижу перед собой слегка встревоженную сестру.
— Опять что-то приснилось?
— Не что-то, а кто-то! Я теперь знаю, кто убил отца и дедушку Айзаэль и Лерайэ.
— Да-а? И кто же? — почти промурлыкал Рутор так, что у меня даже мурашки по спине побежали при звуках его голоса, а в голове сразу возник образ пантеры перед прыжком.
— Ну, помните, я рассказывала, что бабушка Айзаэль вышла второй раз замуж за вождя клана Драфейори? Ну вот именно он и его мамуля-жрица это все и проворачивали, киллеры-самоучки.
— А… А зачем? — для убийства двух человек должны быть веские причины, как мне кажется. Нет, я знаю, что наивен, но все же, даже убивая из ненависти, люди придумывали себе какие-то оправдания.
— А у Драфейори был козырной туз в клане — потомственный Хранитель и, по совместительству, их вождь.
— Хранителей не бывает! — промурлыкали рядом со мной убежденно, как непререкаемую истину.
— А вот и бывает! Один умудрился выжить, и понеслось…
Рутор плавно поднялся, натянул штаны, запустив руку в волосы мне на макушке, меланхолично растрепал их, а когда я попытался вывернуться, фыркнул:
— Ну чего ты из себя недотрогу все время строишь, котенок?
А потом уже серьезным голосом, сестре:
— Я за Этреном, одна лапа тут, другая там. Надо, чтобы он тоже это услышал… Заодно узнаю обстановку у себя в клане.
— Думаешь, Аймер уже успел слетать? — понятно же, кто у нас может быть в курсе всего происходящего.
— Думаю, он там всю ночь где-нибудь рядом на веточке просидел, — ехидно ухмыльнулся Рутор и исчез, только полог юрты чуть колыхнулся. Точно!
Одна лапа еще тут, а другая уже — там.
Мы с Лекси переглянулись, пытаясь осмыслить последнюю фразу.
Единственная приходящая мне в голову причина, почему Аймер так переживает за происходящее в клане Дарпеолов, казалась мне настолько… не подходящей такому умному и серьезному парню, что думать о ней не стоило — пустая трата времени.
ЛексиЯ честно попыталась почти дословно перелить в четыре пары ушек ночную сказочку от старой Хранительницы. «Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его». Самый опасный момент во всем этом был в критическом отношении к мальчикам, рожденным без души. А еще я так и не поняла, почему выживший родоначальник ветви Хранителей оказался ужасом, летящим на крыльях ночи. Почему он не стал добрым, милым, нежным олененком?
Алекс по поводу массового убийства… ой-ой… принесения в жертву Маре всех сыновей Хранительниц ничего не сказал, даже глазом не дернул.
Правда, сидевший рядом с ним Рутор положил свою немаленькую ладонь ему на ногу. А у меня сложилось четкое ощущение, что моя обычная любовь передалась как респираторное вирусное заболевание брату воздушно-капельным путем. Потому что на лице у него четко читалась одна большая положительная эмоция от того, что его ласково гладят.
А когда я закончила, именно Рутор, а не Алекс, озвучил мучающий и меня тоже вопрос.
Алекс— Почему Хранитель стал черным колдуном? Котенок же вот у нас нормальный получился…
И рука, до этого лежавшая на моей ноге, потрепала меня по волосам.
На самом деле, действительно странно, почему я до сих пор нормальный, но на слово «душа» у меня уже не очень адекватная реакция. Скоро кидаться начну и рычать, наверное… Хотя я ж не млекопитающее, а летающее.
Рычать не умею, зато могу клевать в мозг через маковку! И…
Приятно как на этой троеклятой душе стало и от «котенка», и от «у нас»…
— Алекс нормален, потому что он связан с душой своей сестры. А первый Хранитель оказался связан с душой мальчика из клана Драфейори, тем более сыном жрицы.
Этрен проговорил все это таким тоном, как будто мы сразу все должны были понять и проникнуться. Нет, я кое-что понял: «рожденный драфом» — это диагноз. И любящая мать парня, по определению, сразу подставила, но у нее с выбором, как я понимаю, не очень было. Она ж как лучше хотела, а вариантов только два. Или к колдунам на воспитание, но зато сынок живой и веселый. Или к праотцам в туманы эти их, к Маре.
Тут моя мысль плавно перетекла в иное русло:
— Нам бы домой надо… Ненадолго.
Лекси— Нам бы домой надо… Ненадолго.
Вот ведь совсем загрузили мой неокрепший мозг. Такое странное ощущение, как будто я как раз уже дома. А ведь на самом деле Алекс прав, и мамы, наверное, немного уже соскучились, пришла пора явить им лики свои прекрасные. И Рутору заодно лапы развяжем, чтобы он мог спокойно в клан вернуться и выписать кому надо свободными лапами по морде.
Волноваться, правда, за него буду, сил нет как, но подписку о ненападении на окружающих гадов, пока нас нет рядом, не даст ведь.
Чудовище…
— К озеру Алекс с Аймером полетят, а я Лекси на себе отвезу, — быстро за всех все решил наш официальный семейный лидер. Осталось только придумать, как брата снова в птичку обернуть — ведь Этрен четко сказал, что вот так, оппачки и полетели, не получится.
АлексЗашибись! Я полечу к озеру! Не буду несколько часов переть этими перелесками и колдобинами, а взмою в небо и через три минуты у цели…
Вот оно — счастье! Только Этрен же сказал, что вот так вот запросто, как Аймер, я пока обращаться не смогу?..
— Не волнуйся, котенок, я тебя пугану, и ты со страху взлетишь! — развеселился Рутор.
Вот какой я ему котенок, если я птица?!
— Хочешь, чтобы я тебя птенчиком называл?
Удушу!..
ЛексиБратишка явно опять какую-то чушистость в голове переваривал, а Рутор ему вслух отвечал, чуть ли не всхлипывая от смеха. Но после фразы:
— Хочешь, чтобы я тебя птенчиком называл?
Терпение у Алекса лопнуло, и он накинулся на нашего старшего…и меньше чем через минуту оказался под ним, лицом в пол и с заломанными за спину руками.
— Птенчик тебе, похоже, совсем не нравится, — ну я бы сказала, что это было заметно всем присутствующим, так что мог бы и не озвучивать. — Так что быть тебе все же котенком! Пока драться нормально не научишься.
Рутор отпустил моего брата и тот, растирая руки, зыркнул на него так, что вот точно рассерженная кошка да и только. Других ассоциаций просто быть не может. А когда победитель потянулся его по макушке погладить, Алекс уворачиваясь еще и звук издал, на возмущенный клекот совсем не похожий. Фырчание, смешенное с рычанием.
