Но как всё так быстро закрутилось? Неужели они успели найти офицеров? Не прошло же и пары минут! Чёрт, здесь точно что-то не чисто. Что я делаю не так? — Асмодей, сюда!
Выбежав за пределы армейской части, мы ринулись в ближайший переулок. Проскочив пару кварталов, я увидел заведение, которое искал глазами. Старая таверна на окраине города. Раньше, я всегда проводил здесь своё свободное время, если хотел побыть один. Место уединённое, а хозяин никогда не задаёт лишних вопросов. Если есть деньги, пустит любого, даже беглого преступника. Самый беспринципный сатир из всех!
Выбив дверь таверны чуть ли не с ноги, мы влетели внутрь заведения. Асмодей захлопнул за нами дверь, и мы принялись жадно глотать воздух. В таверне было пусто. Лишь один бармен с кривыми рогами и козлиной бородкой до пояса странно хихикал за барной стойкой, протирая бокал.
Асмодей удивлённо посмотрел на меня и кивнул в сторону бармена.
— Не обращай внимания. Он нас не сдаст. Деньги есть? Нужно снять комнату, переждать слегка. Сейчас наружу никак нельзя.
— А? — Асмодей встряхнул головой и словно попытался вытряхнуть воду из уха. — Ничего не слышу!
— Деньги есть, спрашиваю? — Я перешёл на крик. — Наружу нельзя! Надо комнату снять!
— А! — Асмодей кивнул и достал из-за пазухи мешочек со звонкими монетами. — Деньги есть!
— Давай сюда! — Я цапнул мешок зубами и понёс его к бармену. Положив мешочек на барную стойку, я посмотрел на сатира. — Комнату на двоих. Двое суток.
— Мало. — Спокойно ответил сатир, даже не раскрывая мешок.
— В смысле, мало? У тебя же комната всего ничего стоит!
— Мало! — У сатира словно пластинку заело.
— Да ты издеваешься, старый? Постояльцев у тебя нет, тебе денег не надо что ли? — Я огляделся. — Ты смотри, мы ведь уйти можем, и тогда ты вообще без всего останешься.
— Вряд ли. — Сатир хмыкнул. — Не уйдёте. Сам же кричал, что наружу нельзя. Денег мало, в два раза больше надо.
— А где мы их тебе сейчас достанем? — Я не выдержал. — Нет у нас денег.
— Тогда услуга! — Сатир стрельнул глазками, которые через секунду ушли куда-то вниз.
— Ты на что намекаешь, а? — Я нахмурился.
— Давненько у меня столь сильных демонов не было. Если согласишься, даже плату не возьму. Но отработать придётся по полной! — Бармен ехидно улыбнулся и облизнулся.
Я удивлённо посмотрел на Асмодея. И как же я завидовал ему, что он ничего не слышит.
— Нет, я не согласен. — Я покрутил головой и попытался схватить мешок с деньгами, но сатир мне не дал этого сделать.
— Если уходишь, деньги оставляешь. За молчание. — Грубо произнёс бармен. — Твоего тут больше нет. Уходите.
— Вот ведь… — Я сдержался, чтобы не обматерить старого извращенца. — Ну и хрен с тобой!
Развернувшись вокруг своей оси, я пошёл к выходу, потащив за собой Асмодея.
— Мы куда? — Удивлённо произнёс он.
— Подальше отсюда! — Прокричал я в ответ и вышел на улицу.
Снаружи творился сущий кавардак. Наша с Асмодеем выходка подняла на уши всю преисподнюю. Нет, я конечно, знал, что за захват офицера нам влетит, но чтобы подняли и военную стражу города… Всё же, в этой реальности мне очень не везёт.
— Да чтоб меня. — Я выдохнул через ноздри густой пар. С разных концов переулка находились выходы на главные улицы города. Соваться туда было без вариантов. Стоит попасться на глаза страже и конец. Гончая за два сильных прыжка полгорода может преодолеть. И скрыться в толпе не выйдет. Мы с Асмодеем уж слишком увесисто выглядим. Если офицеры уже пришли в себя, то, как пить, дать нас с потрохами сдали. — Асмодей, проблемы у нас и серьёзные. Впереди армия и трибунал, а позади бесчестие и позор. Что выбираем?
— А? — Асмодей всё ещё ничего не слышал.
— Да что же тебя так контузило-то? — Я покрутил головой. — Нет, назад точно не пойдём. Будем прорываться с боем. Если вернёмся, сатир точно поймёт, что выхода у нас нет, и запишет нас в сексуальное рабство. Такого нам не надо. Одно не ясно, а куда прорываться?.. Какая цель у этого места? На прошлом испытании хоть понятно было, куда деваться, а здесь…
И не успел я даже немного подумать, как сбоку донёсся громогласный крик стражника. Повернувшись, я увидел демона, одетого в латные доспехи. Он держал в руках копье и тянулся к горну. У нас были секунды, пока он не подаст сигнал и оповестит всех о нашем местоположении. Я среагировал моментально. Раскрыв пошире пасть и громко зарычав, я ринулся в сторону стражника. Ошарашенный моим напором, он отбросил горн в сторону и судорожно схватился за копьё, выставив его перед собой. В последний момент я сделал кувырок в сторону и, сбив стражника с ног, выбежал на главную улицу. Асмодей плёлся где-то позади, но за него я не переживал. Кожа у него крепкая, а стражника я приложил очень здорово. Быстро не поднимется.
Главная улица города встретила меня криками горожан. Мой разъярённый вид заставил их биться в страхе и разбегаться в ужасе. Во мне даже какая-то ностальгия проснулась по моему прежнему облику, который и в самом деле мог вселить в кого-то страх. Воспользовавшись моментом, я громко зарычал, распугивая оставшихся жителей. Я знал, что мой рык привлечёт всеобщее внимание и уже через пару минут здесь соберутся все сильнейшие воины города. Отступать было некуда. Из города не сбежать, это я понимал. Да и спрятаться не выйдет. Я понимал, что всё происходящее ведёт меня к одной единственной цели — к неудаче. Как бы я ни старался её избежать, у меня это не выходило.
Единственным верным вариантом было принять свою судьбу и перестать бороться. Что если Агудар задумывал именно это? Что если он таким способом хотел показать мне, что иногда Судьба просто-напросто неотвратима. Как бы ты ни старался, изменить ничего нельзя. И в такой ситуации нужно просто принять свою судьбу, уповая на лучший расклад.
С этими мыслями я встал на месте и принялся ждать. Асмодей, заметивший моё уныние, медленно подошёл ко мне. Похоже, он стал слышать лучше, ведь стал говорить тише и спокойней:
— Цербер, ты чего остановился?
— Решил, что лучше так. Пока мы ещё больше дел не натворили. Вдруг убьём кого? Тогда точно конец нам. Так, нас хоть не казнят.
— Уверен? — Асмодей хмыкнул. — Что-то я сомневаюсь, что за подобное нас по головке погладят. Могут в темницу посадить.
— Ну и хрен с ним. — Я выдохнул. — Устал я бегать. Не везёт нам, совсем. Значит, будем принимать судьбу такой, какая она есть.
