Читаем без скачивания Митридат - Виктор Поротников

– В одном из набегов мы попали в плен к моссинойкам,- рассказывал Моаферн, потягивая вино из чаши.- Моссинойки сначала хотели нас убить, но потом передумали и продали в рабство к скифинам. Вернее, обменяли на лошадей вместе с несколькими женщинами и детьми из племени халдеев. Скифины- народ дикий и не признает денег. Однако в рабстве мы пробыли недолго. Царь скифинов, прознав, что я смыслю во врачевании, приблизил меня к себе, даровав свободу. И даже поставил вровень со здешней знатью. Сисину скифины и вовсе приняли за своего, когда увидели, как он умеет объезжать лошадей и метко бьет из лука. Его сделали распорядителем царской охоты.

– Значит, вам неплохо живется у скифинов,- улыбнулся Митридат.

– Жаловаться не станем, это верно,- сказал Моаферн и залпом допил вино.- Но все же тянет отсюда прочь… Человек счастлив только среди соплеменников.

– Верования у скифинов примитивные, как и семейные отношения,- вставил Сисина.- У них любой мужчина может сойтись на ночь с любой приглянувшейся ему женщиной. Недоступны лишь царские жены и дочери. Поначалу мне это нравилось, но со временем я понял, что иначе как распутством это не назовешь. Все-таки у персов иной обычай. У нас принято дорожить любимой женщиной. И сколько бы наложниц ни было у знатного человека, он не станет делиться ими даже с родными братьями.

– А велико ли у скифинов войско?- поинтересовался Митридат.

– Всего в племени восемь кочевий,- ответил Моаферн.- В каждом есть свой родовой вождь, который обязан подчиняться племенному вождю или царю, по-нашему. Каждое кочевье может выставить от трех до пяти тысяч всадников, а царское кочевье- и все десять тысяч. Вот и считай, какая сила у скифинов.

– Стало быть, мое войско вышло к царскому кочевью,- сказал Митридат.- Как зовут царя скифинов? И что он за человек?

– Зовут его Маргуш,- ответил Моаферн.- Он хитер и жаден.

– Вдобавок похотлив, как кабан,- заметил Сисина.

– Помимо набегов на соседей Маргуш занят разбором распрей между своими женами, а их у него девять,- продолжил Моаферн.- С недавних пор к распрям жен добавились распри повзрослевших старших сыновей, которые уже занялись дележом верховной власти.

– И здесь то же самое,- вздохнул Митридат.- Сколько у Маргуша сыновей?

– Осталось семеро,- сказал Сисина.-Двоих он убил, подозревая в покушении на свою жизнь.

– Маргуш прочит себе в преемники сына от любимой жены, его зовут Урташ,- вновь заговорил Моаферн.- Однако Уду, сын от самой старшей жены Маргуша, противится этому. И не считаться с ним Маргуш не может: за Уду стоят многие из знатных скифинов. Сам Уду является родовым вождем, в то время как Урташ постоянно находится при отце. Маргуш оберегает любимого сына, зная, что братья ненавидят его, и особенно Уду.

– Уду-воин хоть куда!- восхищенно проговорил Сисина.- Придет срок, и он открыто выступит против отца.

– Значит, Маргуш вряд ли окажет мне поддержку, обремененный своими заботами,- задумчиво произнес Митридат.

– Как знать,- пожал плечами Моаферн.- Может, Маргуш и станет твоим союзником, если ты поможешь ему одолеть Уду.

– Да,- кивнул Сисина,- Уду для Маргуша-главная забота. Неожиданно в шатер вбежал Фрада, предводитель царских телохранителей.

– Царь, повитуха просила передать, что у царицы начались схватки. Там прибежала служанка от нее. Митридат вскочил, затем снова сел.

– Моаферн, дружище,- волнуясь, заговорил он,- умоляю, помоги моей жене, облегчи ей страдания.

Моаферн встал и набросил на плечи плащ.

– Не беспокойся, Митридат,- спокойно промолвил он,- женские роды мне не в диковинку. Куда идти?

– Фрада, проводи его,- кивнул военачальнику Митридат.

В полночь Статира разрешилась от бремени дочерью. Когда Митридат пришел к ней рано утром, она спала, измученная и обессиленная. Повитуха показала Митридату новорожденную. Находившийся тут же Моаферн заметил с улыбкой:

– Пришлось изрядно повозиться с твоей дочуркой, царь. Она никак не хотела покидать чрево матери. Какое имя ты ей дашь?

– Я назову дочь Апамой,- сказал Митридат.

Царь скифинов принимал своего знатного гостя и его свиту в своем просторном шатре, расположенном в самом центре становища.

Маргуш, по обычаю степняков, сидел на белом мягком войлоке, поджав под себя ноги. Справа от него восседал любимый сын Урташ, слева- седой старик с крючковатым носом.

По сторонам вдоль войлочных стенок шатра также с поджатыми ногами сидели приближенные Маргуша, всего не меньше тридцати человек.

Митридат и его люди после приветственных слов, сказанных Тирибазом, знающим язык скифинов, уселись посреди шатра на отведенные для них места.

Моаферн и Сисина также находились в шатре, оба сидели среди скифинской знати.

Сначала шаман скифинов долго гадал на ивовых палочках, раскладывая их перед собой длинными рядами. При этом он бормотал какие-то заклинания, закатывал глаза и легко бил себя по впалым щекам. Во время движений амулеты из дерева и кости, висевшие у него на шее и прикрепленные тонкими бечевками к краям шапки с загнутым верхом, сталкивались со звуком раскатившихся костяных шариков.

Во время этого незамысловатого обряда в шатре царила полнейшая тишина. По глазам и лицам степняков было видно, что для них эта процедура имеет огромную важность. По сути от результата гадания зависело, станет царь скифинов разговаривать с незванными гостями или велит им убираться прочь.

Митридат незаметно разглядывал предводителя скифинов, его сына и первых людей племени. До сих пор ему не приходилось иметь дело с этим народом.

На вид Маргушу было около пятидесяти лет. Он был широкоплеч и осанист. Одежда на нем была в точности такая же, как на любом из находившихся в шатре скифинов. Единственным отличием была диадема из золотых пластинок, стягивавшая его загорелый открытый лоб. Длинные светлые волосы Маргуша достигали плеч. Небольшая золотистая бородка и усы придавали царю суровую мужественность.

Его сын был также светловолос и разрезом глаз очень походил на отца. Урташ только-только переступил семнадцатилетний рубеж, поэтому еще не имел ни усов, ни бороды.

Одеяние скифинов состояло из штанов и длинных рубах из выделанной кожи. На всех были красивые узорные пояса, на которых висели кинжалы: у кого в посеребренных ножнах, у кого в позолоченных. Многие имели золотую серьгу в левом ухе, а на груди?- ожерелье из золотых монет либо прекрасно выполненную золотую пектораль.

Необычайно красивая пектораль покоилась на груди у царя скифинов. Она представляла собой двойную дугу из витой золотой проволоки. Пространство между дугами было заполнено искусно отлитыми из золота крошечными фигурками конных воинов, по оружию и одеянию в которых без труда можно было узнать скифинов. На концах дуги было два кольца, через них был продернут шнурок, завязанный на крепкой шее Маргуша.

Наконец шаман закончил свое гадание и возвестил, что царь Митридат и его вельможи прибыли к скифииам без злого умысла.

– Подобные гонимому ветром перекати-полю,- шепотом переводил Тирибаз Митридату слова шамана.

«Подмечено верно, клянусь Митрой»,- подумал Митридат, восхищенный такой прозорливостью гадателя.

После того как шаман удалился, царь скифинов позволил себе благожелательную улыбку и первым заговорил с Митридатом на хорошем персидском языке.

– Мой дед долго воевал с твоим дедом, царем Фарнаком и в конце концов был вынужден подчиниться ему. Твой дед, Митридат, был храбрый воин! С моим отцом твой отец заключил договор о вечной дружбе, не требуя от скифинов ежегодной дани скотом и лошадьми, наложенной на нас царем Фарнаком, настаивая лишь на том, чтобы скифины сражались вместе с ним против его врагов. Мой отец до конца своих дней следовал этому договору, сражаясь на стороне понтийского царя. Благо твой отец, Митридат, щедро делился со скифинами военной добычей. Не зря он носил прозвище Благодетель. Теперь наши отцы в стране предков наслаждаются покоем, предоставив своим сыновьям постигать все тяготы бренного бытия. Что привело тебя к нам, Митридат, сын славного отца?

– Не стану таить от тебя, Маргуш, что я оказался на твоей земле, гонимый родным братом, который ныне правит Понтийским царством,- сказал Митридат.- По праву старшинства царский трон должен принадлежать мне, однако эллины и евнухи из окружения моего брата, который вырос среди них, пожелали видеть царем его. Придворных лизоблюдов устраивает безвольный царь, почитающий Зевса и эллинские законы, нежели правитель, хранящий обычаи персов и поклоняющийся Ахурамазде.

– Я слышал, Митридат, что ты совершил обряд восхождения на царство в древней столице Понта Амасии,- промолвил Маргуш,- но полководцы твоего брата изгнали тебя из города и потушили твой Царский Огонь. Так ли это?

– Так,- кивнул Митридат.- Я не только потерял Амасию, но и был разбит в трех сражениях. Однако пусть мой брат посыпает пеплом от моего Царского Огня свою безмозглую голову, ибо я все равно одолею его. И время это не за горами.